вытянутой руки и каждая доля секунды может оказаться для стрелка критической. Поэтому смысл выхватывания оружия из кобуры состоит в том, что пистолет пригоден для ведения огня с того момента, как он покинул кобуру, на всем протяжении траектории его наведения. Смотрите.
Он пригнулся вперед, замер, словно ожидая сигнала, затем схватил рукоятку оружия, потянул его из кобуры вертикально и, едва ствол вышел, развернул пистолет стволом вперед движением плеча и локтя, прижав его к боку. Уже в таком положении он дошел до груди, где его правая рука встретилась с левой, заранее поднятой, и затем уже двумя руками он продвинул пистолет вперед, в сторону цели.
– Видите? – обратился он к слушателям. – Повторяю по фазам! Уже из этого положения я могу открыть огонь почти что от пояса, как в старых фильмах стреляли, видите? Я поднимаю руки, но пистолет все равно смотрит на мишень, и если время критично, то я могу открыть огонь с любой точки траектории.
Саша спросил:
– А разве есть смысл тратить патроны на выстрелы в корпус мертвецу? Ему только хэдшот.
Мельников глянул на него снисходительно.
– Во-первых, у мертвяка есть позвоночник, – сказал он, убрав пистолет в кобуру. – Попадание в него или повреждение оного тоже довольно вероятно. Во-вторых, вы все равно не удержитесь от выстрела в такой ситуации, если, скажем, мертвяк неожиданно вышел на вас из-за поворота. Пусть этот выстрел будет тренирован и, предположительно, способен навредить зомби. И в-третьих… противник необязательно будет мертвецом. Он может быть человеком, просто плохим, из тех, кого обязательно надо застрелить.
Тут он как-то странно переглянулся с Надеждой. С уважением, что ли? Саша кивнул.
– К сожалению, у меня нет стрелкового таймера, – продолжил «американец», но Андрей неожиданно перебил:
– У меня есть! – полез в «мародерку», вытащил оттуда маленькую синюю коробочку с экранчиком, протянул «американцу».
– Ничего себе! – обрадовался и поразился Мельников. – Откуда такая роскошь?
– Некоторые из нас в оружейном работали до Беды, – ответил мой сосед по строю. – Вот и прихватили под эвакуацию. А сегодня, как сюда собрались, вспомнил про него и решил, что может пригодиться.
– Великолепно, – одобрил пациент, правда, сейчас он на пациента менее всего походил. Мне показалось, что парень и о спине забыл. Покопался с таймером и подозвал к себе нашего воспитанника Демидова.
– Давай, поможешь мне… Вот так повернешь ко мне, а после того, как я скажу, нажмешь вот эту кнопку. Понял?
– А че не понять, – с солидностью ответил Демидов.
– Тогда давай, – одобрил преподаватель.
Тот сразу нажал кнопку.
– Не, не так, мужик, – сказал Мельников. – Надо, чтобы сперва я скомандовал.
– Мужики в поле пашут, – поправил его Демидов. – А я пацан.
– Побакалань еще, ага, – поощрительно кивнул сэнсэй. – Делай как говорю!
Ильяс из строя показал «пацану» кулак, тот сделал вид, что его не заметил. Воспитанник с важностью поднял руку с таймером.
– Давай! – кивнул Мельников, приняв вальяжный, расслабленный вид.
Бип!
Рука «американца» метнулась к кобуре, левая рука одновременно к груди. Дальше я не очень понял, как он это все сделал, но выстрел бахнул моментально. Дырка в середине головы силуэта была отчетливо видна нам всем.
– Сколько там? – обернулся я к «пацану».
Тот просто повернул таймер экраноми сообщил:
– Так… одна и двадцать две сотых секунды. За это время средний зомби прошел бы чуть больше метра. Милиционер открывал бы кобуру. Оба бы уже умерли. Попрошу обратить внимание на то, что я не делал никаких резких движений. С такой скоростью берут, например, предметы со стола или передают кому-нибудь телефонную трубку. Никаких резких движений, важна плавность, скорость приходит потом, после повторений. Еще раз.
Сделал четыре повтора, каждый примерно за одну целую и две десятых секунды.
– Видите? Стабильное время, и я стабильно поражаю цель, – сказал стрелок, повернувшись к нам. Удовлетворенно кивнул, убедившись, что все смотрят с вниманием. Сменил магазин в пистолете, дослал патрон, щелкнул предохранителем и убрал оружие в кобуру.
– Все разглядели, как и что я делал?
Мы ответили более-менее внятным бурчанием. Я точно не понял, но по виду Андрея понял, что он все засек, намотал на ус, и если я его спрошу, внятно и не торопясь, как ему и свойственно, все растолкует.
– Теперь попробую показать нечто вроде… базового оборонительного упражнения, – сказал Мельников. – Дай-ка сюда таймер, я его в целях безопасности на пояс повешу.
Отпустив «пацана» в строй, он подошел к мишени, остановился на расстоянии метра. Размял немного плечи, шею, наклонив голову вправо-влево.
– Вот неожиданно появившийся противник! – повернул он голову к слушателям. – Встаньте так, пожалуйста, чтобы вам чуть сбоку было видно… ага, нормально… Если я просто попытаюсь выхватить пистолет, то с такой дистанции он способен заблокировать мне руку с оружием…
– Я бы заблокировал, – уверенно сказал капитан Ремер.
– Поэтому нужен отвлекающий маневр, – кивнул Мельников. – Смотрите!
Пока его правая рука выдергивала пистолет из кобуры и прижимала его к боку, направив ствол в мишень, левой рукой, открытой ладонью, он нанес удар «противнику» в район подбородка.
– Примерно так! Это тоже надо тренировать до уровня рефлекса. Любая близкая мишень всегда встречается ударом или лучше толчком. А теперь все упражнение!
Толчок мишени «в подбородок», правая рука вытащила пистолет, сброс предохранителя. От бока, прижатой рукой, два выстрела в центр мишени, быстрый отход назад, высоко задирая пятки, чтобы не споткнуться, дважды выстрелил на ходу, остановка, прицельный выстрел в «голову». Время посмотрел на таймере. Повернулся к нам, убрав пистолет.
– Так… три целых, четыре сотых секунды. Пять выстрелов на отходе, гарантированное поражение. Если я повторю, будет такой же результат. То есть мне удалось в своих действиях добиться главного – стабильности. Я знаю, чего ждать от самого себя. А теперь я попробую объяснить и показать, как этой стабильности добиться. Первый ключ ко всему – локоть и средний палец вашей сильной руки!
Действительно, мы слушали, причем с большим интересом. С явным удовольствием повторяли движения, разом, в строю. Он показывал все, что знал, наверное. Под самый конец показал, как правильно носить мой маленький пистолетик на ремне и как его правильно же выхватывать из-под одежды. У меня под него даже кобура была нейлоновая, просто я ею не пользовался.
Попрощались тепло. Майор с основной частью группы остался отрабатывать приемы, а мы с Ильясом, Енотом и Надеждой забрались в кабину «шишиги». Сидевший там здоровенный котяра с великим подозрением уставился на нас своими глазищами и очень неохотно подвинулся.
– В общем, так, я по нашим делам теперь отчитаюсь, – сказал Ильяс. – Интерес к кевлару есть, естественно. Зампотыл местный сказал, что возьмет столько, сколько дадут. Если цена будет незаоблачная, естественно, но скупиться не будут, это обещали. Надо туда завтра ехать с утра и разговаривать.
– Поедем, – согласился Мельников сразу. – Я тоже цены не знаю, но думаю, что ее надо из броников рассчитать. Одна пачка… сколько там из нее броников получится? Узнать, почем они здесь продаются, скинуть за опт и работу по изготовлению… как-то так. Я, пожалуй, к утру формулу расчета набросаю, – сказал он уже больше самому себе.
– Вот, правильно, набросай, чтобы у зампотыла нам не мычать и руками перед рожей не крутить, – удовлетворенно сказал Ильяс. – Тебе за пленку перевели уже деньги?
– Не проверял, не успел, – ответил тот. – Но с утра отгрузили, должны были перевести.
– Ладно, завтра проверим.
Обратно «американец» ехал уже без моих указаний, дорогу запомнил и, по-моему, даже немного этим щегольнул. Надежда пригласила его отужинать, но он предложил перенести это на завтра – видно было, что он весь зудит от желания встретиться наконец с неуловимым начальником тверского конвоя.