вдаль, в хорошо освещенную заходящим солнцем гору, слегка покрытую деревьями. Потом самолет совершает второй разворот и начинает поливать все те же холмы из крупнокалиберных пулеметов. Немного бьет по ушам.

Спрашиваю летчика после того, как мы отбомбились и снова взяли курс на Рим, как он стрелял по партизанам из пулеметов, как надеялся по ним попасть на таких скоростях и высотах. Летчик ответил, что у него на прозрачном экране выведенный диспетчером наземной наводочной службы квадрат, который необходимо было «обработать», и что ему до фени, куда полетели все эти ракеты и снаряды, лишь бы в этот квадрат. И еще, если бы с земли пехота могла бы целеуказателями поймать что-нибудь существенное, то диспетчер послал бы сигнал на экран летчика, и тогда бы он, летчик, смог бы самонаводящимися ракетами обстрелять цель. Но, видимо, на земле идет бой нашей пехоты просто с людьми, оснащенными просто стрелковым оружием.

— По нам даже ни разу не жахнули из ПЗРК! — как бы немного обидевшись на партизан, сказал летчик. — Не то, что было в Албании!

Я никогда не воевал в Албании, но то, что с ней произошло, говорит о том, что там происходило — сейчас Албании просто нет. А албанцы осваивают просторы России по границе с Китаем.

18. В Риме на прощание с летчиком чуть ли не целуемся, но меня за плечо деликатно, но настойчиво отводят в сторону к трофейному натовскому «хаммеру» встречающие — трое пехотинцев, рядовой, лейтенант и капитан. Нам некогда. По пути в машине открываю конверт и читаю, что там написано: «Ватикан, библиотека, книга 5864, доставить в Москву в институт Князеву Р. О.».

Спрашиваю моих сопровождающих, обязаны ли они подчиняться моим приказам.

Нет, они просто должны доставить меня в Ватикан. Там сопроводить к офицерам охраны. Но мне все-таки удается уговорить сопровождающих сделать мне двухчасовую экскурсию по Вечному городу Рядового на пулемете несколько смущает почему-то перспектива экскурсии, но после все устаканивается, капитан командует лейтенанту повозить меня по Риму.

Итальянцы очень добродушный и гостеприимный народ. Когда мы стояли в пробке, какой-то мужчина, очень приветливо улыбаясь, подарил нам бутылку вина.

— Грация, грация, синьоры!

Но через два часа мы прибываем все равно в Ватикан. Тут я понимаю смущение рядового, бывшего на пулемете в машине: он, спрыгнув, миновав охрану, видимо его здесь знали, понесся в туалет.

Пока проверяют мои документы на КПП в Ватикане офицеры охраны наших войск, капитан, который должен был проследить, что я зашел внутрь здания — внешнее кольцо за воротами и мостом мы с капитаном миновали по своим корочкам без проблем, — тестирует уже откупоренную бутылку вина химанализатором. Я спрашиваю его, зачем, на что он мне отвечает:

— В этой бутылке вино, конечно, есть, но в основном цианистый калий.

— В следующий раз при таком раскладе попрошу дарителя выпить со мной во славу России.

19. А я все пытаюсь вспомнить, как она мне явилась в болезненном видении. В училище нас учили различать слова по губам говорящего. Что же она мне говорила? Странно, но я, кажется, начинаю, понимать… что-то типа:

Ты один

Во тьме.

20. Миновав охрану, захожу внутрь, предварительно попытавшись попрощаться с капитаном, но он мне говорит, что доставит меня еще в аэропорт на самолет, летящий обратно в Москву.

И было утро… и был вечер. Ночуем на диванчиках, но ни свет ни заря вскакиваем и продолжаем работу. Офицеры охраны мне объяснили, где библиотека. Захожу туда, но потом спускаюсь на четыре этажа под землю. Огромное книгохранилище редких раритетов. Нахожу молодого священника — служителя библиотеки в «рясе». Говорю, что имею полномочия и доступ забрать книгу 5864.

Священник улыбается и что-то начинает лепетать на своем так быстро, что транслятор, висящий у меня на шее, выхватывает и переводит лишь отдельные его слова. В конце концов понимаю, что парень хочет мне сказать: типа, я должен найти книгу в хранилище сам, а вот там, конечно, в самом темном углу библиотеки, дверь, ведущая в хранилище.

— Спасибо.

Когда я открыл дверь и вошел…

Дверь за мной захлопнулась, и я оказался один in the darkness.

Я попытался открыть дверь, но снаружи — я слышал это — ее судорожно кто-то закрывал на ключ. И успел сделать к тому моменту, как я схватился за ручку, один оборот. У меня условный рефлекс пехотинца: я выхватываю пистолет. Руки трясутся, выхватываю из сумки прибор ночного видения, напяливаю и включаю. Беру рацию:

— Капитан! Капитан! На помощь! СОС!

— Тарасенко? Ты где?

— Не знаю точно, но где-то на последнем подземном уровне библиотеки. Меня здесь заперли в темном помещении… и тут кто-то есть!

— Хорошо! Держись! Сейчас мы тебя запеленгуем, не выключай рацию — помощь идет!

Я слышу, как капитан на повышенных тонах разговаривает с офицерами охраны и после крики: «Быстро! Быстро! Вниз на последний уровень!»

Я включаю лазерный прицел — он вместе с моими нервами танцует в тряске по стенам этой странной катакомбы. И вот я наконец вижу их.

21. Впереди один силуэт — парень с пистолетом, но без ПНВ, сажусь на колено и делаю один выстрел ему в грудь. Он падает. Второй, идущий за первым, тоже без ПНВ, но с «калашом», начинает обрабатывать закуток, в котором я нахожусь, длинными очередями. Пришлось лечь. Еще два выстрела — и парень с «калашом» падает. Но за углом коридора, уходящего куда-то в дальнейшее подземное пространство Ватикана, он высунулся — я вижу еще одного человека, уже с «Абаканом». Под стволом — ножки. Вместо магазинов применяются пулеметные цинки. А еще… А еще у него есть ПНВ. Два горящих зеленым огня-глаза. Небольшой (я сказал, всего лишь небольшой) и непроизвольный выброс мочи в штаны. Ну, хоть не два горящих адским красным огнем глаза. Я охаю и начинаю стрелять в парня. Делаю два выстрела в дверь, хрена — она металлическая. Металлический лист под деревянной обшивкой.

— Тарасенка! Отойди в укрытие, — кричит капитан снаружи, — мы сейчас ее расхреначим! — и после, без паузы — взрыв.

Дверь сносит начисто, и она падает, конечно, на меня. Бьет по голове. Затем вбегают по двери, по мне, пятеро пехотинцев и светят фонариками в глубь коридора катакомбы. Кричу им, что здесь еще есть один парень с «Абаканом». Ребята один за другим кидают пять гранат и убегают, опять по мне. Гранаты с большой задержкой, поэтому я успеваю до взрывов выползти. Снаружи меня хватает за руки капитан:

— Ты как?

А потом гремят взрывы. Гранаты с толстой оболочкой, так что взрыв одной не ведет к детонации другой. Пять взрывов подряд. Перед тем, как ребята снесли дверь, видел, как за углом исчез силуэт сопротивленца с автоматом. По всему было видно, что он особо не спешил и не беспокоился.

Все кричат: кто это? Кто-то говорит, что сопротивленцы — партизаны. Я же, перекрикивая всех, кричу, чтобы мне сюда подали этого гребаного библиотекаря, он с сопротивленцами заодно. Пятнадцать рядовых начинают ломать все вкруг в поисках того парня. Но он, конечно, исчез.

22. Мы выбегаем на улицу на площадь. Прошу капитана разыскать — «но не один иди, со своими ребятами» — книгу. Сам же разговариваю с офицером охраны, прошу связь с ГРУ наших войск в Риме. Через полчаса связь есть. Генерал-командующий успокаивает меня, говорит спокойно так, кстати, что в дом по адресу родственников парнишки уже выехали пять «хаммеров» с нашей пехотой, дал мне адрес и сказал, что я могу взять с собой еще у охраны пехоты этак человек десять и отправиться.

Вы читаете Черный крест
Добавить отзыв
ВСЕ ОТЗЫВЫ О КНИГЕ В ИЗБРАННОЕ

0

Вы можете отметить интересные вам фрагменты текста, которые будут доступны по уникальной ссылке в адресной строке браузера.

Отметить Добавить цитату