Молчание.
(Подходит к окну.)
На небе буря. Ветер гонит тучи Своими черными крылами. Вот порой Взрывает молнья небо. Море ходит Высокими пенистыми волнами, Как будто негодуя, что нельзя На землю ему ринуться. О, чудно! Как я люблю, когда Природа гневно, Могучая, все силы соберет И разразится бурей. Что-то есть Родное мне в мученьях диких неба, И молньей загорится вдохновенье В святилище души, и мое сердце Как будто вырваться готово из груди… О, я люблю — люблю я разрушенье! (Входит Маттео.)
Маттео
Синьор. — Молчит. Опять! Какой-то странник Вас хочет видеть. Стено
Что людям до меня, А мне до них? Кто он? Маттео
Он умоляет Вас тем, кто спас вас некогда. Стено
А, это Джакоппо! Ну… введи его. (Ух<одит> Маттео, вх<одит> Джакоппо.)
Стено
Джакоппо Тебя не ждал я. Джакоппо
Право, синьор? Стено
Право? Что за вопрос, рыбак? Джакоппо
Да, я рыбак. И слава богу! Я не так, как вы, Не знаю то, что хорошо и худо Между людьми. И я свободен, синьор, Мне весело на божий мир смотреть И на людей. Мне жить привольно, Но у меня сестра. Стено
А! Джулиа! Джакоппо
Лучше — Клянусь святым Геннуарием[83] — лучше б было, Когда б не знали ее имя вы! Да, синьор. И с таким презреньем — гордо Вы не смотрите на меня. Я чист Пред богом и людьми и смело Ваш встречу взор. Покоен я.
