очаги.

Минут десять копы терпели это хулиганство, отбиваясь от нападавших и туша огонь из пенных баллончиков, но и этому терпению пришел конец. Позади основного оцепления появилась группа полицейских с ружьями в руках. Возможно по команде, одновременными залпами стрелки принялись выпускать в толпу гранаты со слезоточивым газом. Тут же заработали брандспойты до сих пор висевших в воздухе без действия броневиков, направляя мощные струи воды сверху в толпу, сбивая напирающих людей с ног. Демонстранты бросились врассыпную. Заголосили женщины. Полицейские, стоявшие в кордоне, отставили щиты в сторону и плотной шеренгой двинулись вперед, на ходу снимая с поясов дубинки и доставая пистолеты. Град резиновых пуль посыпался на убегавших. Появились черные с белой полосой летбусы с зарешеченными окнами, они садились на очищенные от демонстрантов места, с боков распахивались двери. Копы начали без разбору заталкивать в салоны людей, как раненых, так и тех, кого захватили по пути. Сильно покалеченных действиями полиции нарушителей спокойствия подбирали андроиды в белых халатах и относили в кареты «медицинской службы», все чин чином, все для показухи. Искусственным созданиям по закону не разрешалось носить оружие, но их охотно использовали в качестве рабочей силы. Хоть создание человекоподобных роботов обходилось недешево, правительства многих округов охотно выделяли средства на их закупку для государственных нужд. Когда Нед Лудд [12] в безрассудном гневе рушил машины, он и предположить не мог, что в будущем можно будет сделать нескольких «Недов Луддов», и все они будут машинами.

Мы с Максом бежали от копов что было сил, и когда в правую лопатку друга ударила резиновая пуля, опрокинув его вперед на мостовую, я подхватил Макса под локоть, помогая подняться. Мы скрылись в аптеке, которая почему-то так и оставалась открытой все это время. Оказалось, что владелец тоже был рьяным сторонником стигматника Карлоса с покрашенной рукой, стальными зубами и серебристыми линзами в зрачках. Когда началось наступление полицейских, он открыл двери настежь и пропускал массу народа через свое помещение к запасному выходу, ведущему во двор.

Вот так вот, в принципе, мы избежали каталажки и всего, что с этим связано. Недолго отсидевшись в какой-то подворотне, я обратил внимание друга на то, что наверняка «ужастик», на который мы хотели попасть, уже идет вовсю. Макс же, изогнувшись и потирая синяк на спине, кинул быстрый взгляд на часы, вскочил и, крикнув, что мы еще успеваем, рванулся на улицу. Я как всегда побежал за ним.

Мы успели. Глюкотеатр «Большое брюхо», в который Макс хотел попасть, считался лучшим в Уруапане. На входе сверкали плакаты анонсирующие фильмы. Постоянно шла голографическая реклама. Билеты стоили дороже, чем в остальных подобных заведениях, но Максу Корсигасу это даже льстило. Мы купили в фойе по пакету с воздушной кукурузой, по пластиковому стакану с кока-колой, закрытому сверху крышкой и с торчащей трубочкой, и уселись в мягкие кресла в зале.

Глюкофильм отличается от любого другого фильма тем, что его никогда нельзя посмотреть дважды. Вы спросите почему? Ну да бросьте. Это же известно всем. Проектором-то является человек, которому внутривенно вливают мескалин [13]. За галлюцинациями, которые ему грезятся, наблюдает весь зал. Ну хорошо, представьте себе, сидит такой вот парень в кресле, весь нашпигованный трубочками и проводами. Получает дозу природного наркотика и крутит в своей башке разные прикольные сюжеты. Зрители же получают все его глюки через виртуальные шлемаки. А теперь хорошенько подумайте, может ли один и тот же глюк пригрезиться дважды? Ответ очевиден – нет. Опять же, откуда знают владельцы заведения, рекламируя очередной сеанс, что будет выдавать проектор: ужастик или, к примеру, вестерн? Вот над этим-то и работают библиотекари. Они – специалисты своего дела. Центральные образы и атмосферу планируемого глюкофильма загоняют в подсознание прямо перед сеансом. Насколько я знаю, люди, которые становятся глюкопроекторами, подписывают специальную бумагу и практически становятся подневольными. Их постоянно держат в состоянии наркотического опьянения, не допуская ломки, но и не перебарщивая с дозами, дабы не загнулись. В принципе, это живые покойники, больше пары-тройки лет не живут. Чтобы уволиться с подобной работы нужна высокая сила воли. Впрочем, родственники людей данной профессии заранее получают откупные. Сами понимаете, что на такую работу идут слишком уж отчаявшиеся люди. Но все равно свободных вакансий нет. Безработица. Такие вот дела, такое вот кино.

Когда свет в зале стал гаснуть, мы надели шлемаки. Глюк и в самом деле оказался страшноватым. В острые моменты Макс резко хватался за меня рукой, пытаясь напугать. Я и вправду вздрагивал, отчего друг гоготал так громко, что соседи начинали пшикать, пытаясь его утихомирить. Этот глюкофильм мы так и не досмотрели. Проектор умер. Может, от передоза, может, по состоянию здоровья. Народ засвистел и затопал. В окно, находившееся под потолком, высунулся пожилой, небритый «механик» и пьяным голос крикнул:

– Заткнитесь, суки. Если что-то не устраивает, то убирайтесь в другой глюкотеатр. Для тех, кто останется, покажем вестерн. Остальные притесь к администратору.

Грубость «механика» никого не удивила. Работа с наркоманами отличалась особой спецификой. Нервы на пределе. Однако большая часть зрителей, явно недовольных, выбралась из кресел и направилась к выходу. Администратор с натянутой улыбкой пытался извиняться и посылал всех в кассу, где мы с Максом получили назад двадцать процентов стоимости билета. Маловато, но все лучше, чем ничего.

– Жалко проектора, – сказал я другу.

– А че его жалеть, семья получит неплохую страховку, и это помимо того, что они уже получили. Наверняка жена, отдыхающая теперь где-нибудь на Карибах, увидит новые поступления на счет, неплохие, наверное, деньги, и отправит в проекторы старшего сына. Да потом, Минздрав же предупреждает, что профессия проектора очень опасна. Все законно. Жалко не проектора, жалко механиков, втык получат за то, что недосмотрели.

– Это точно, – подытожил я. – От имени Минздрава всех предупреждают – и родственников, и самого проектора. За нарушение «Закона о предупреждение» можно схлопотать хороший срок, а кому сейчас хочется рубить леса Амазонки, или отбойным молотком дробить породу Марса.

Оказавшись на улице, мы вновь направились в подворотню, на задний двор аптеки, где раскурили очередной косяк с марихуаной. Подкрепив таким образом несколько упавшее настроение, Макс предложил посетить один из молодежных клубов. На мой вопрос о деньгах он, как всегда, дернул подбородком вверх и ответил:

– Спрашиваешь. – У Макса всегда водились деньги.

Глава 3. Птичий рынок.

Пока мы с Максом искали на свою голову приключений в центре Уруапана, П. Алекс неспеша добрался до рынка. Территория базара гудела от разнообразия птичьих трелей, а также кваканья, стрекотания, лая, рыканья, рычания, блеяния, мяуканья, гоготанья, щебетания и прочих всяческих криков зверья как экзотических, так и местных видов. Торговали тут как натуральным живым товаром, так и разнообразными, модными в наше время подделками (которых, тем не менее, многие также считали живыми), тут же были корма на любой вкус и всевозможные принадлежности для содержания и разведения животных домашних и диких видов. Между торговыми лавками, составленными рядами, сновал народ. Кого тут только не было, горожане и фермеры, взрослые и подростки, солидно одетые дамы и простые домохозяйки, но в основной массе это были родители с детьми, ищущие что-нибудь забавное для собственных отпрысков.

Роди доплелся до своего торгового места и без особой спешки стал отрывать массивные металлические ворота «лавки», сделанной из двух накрепко приваренных бок к боку стандартных пятитонных железнодорожных контейнеров. Жар, накопившийся в замкнутом пространстве, нахлынул на него сплошной волной. Лизи отпрянула назад.

– Ну и вонища здесь! – Собака чихнула и заткнула лапой нос. – Похоже, кошка сдохла. Ты дезодорант с собой не прихватил?

– Кошки электронные, помереть не могут. Да и пахнуть так не станут. Надо посмотреть, откуда тут запашок. – Алекс зашел внутрь. – А… вот, кажется, нашел. – Роди вытащил наружу откупоренную консервную банку с надписью на этикетке «Собачья радость». – Ты заныкала?

– Ничего я не ныкала. Просто забыла доесть. Всякое бывает. Убери скорее это тухлое дерьмо, иначе всех покупателей на рынке разгонишь. Наверное сейчас у Мануэля противогазы в лет пошли, у него их два мешка.

Вы читаете Тигр на свалке
Добавить отзыв
ВСЕ ОТЗЫВЫ О КНИГЕ В ИЗБРАННОЕ

0

Вы можете отметить интересные вам фрагменты текста, которые будут доступны по уникальной ссылке в адресной строке браузера.

Отметить Добавить цитату