Суть Руми

нужды,

Не ведая, как выйти из беды.

Известно, что способна бедность всех

Ввести людишек и в соблазн, и в грех.

Но их дела не чаяньем души,

А горькою нуждой нехороши.

Поймет ли тот, который сыт всегда,

Что с бедными людьми творит нужда?

Но не тебе, жестокий богатей,

Судить нуждой полураздавленных людей!

* * *

А нищие, чтобы добыть съестного,

Замыслили продать осла чужого.

Осёл был стар и так устал в пути,

Что лёг на пол и прикорнул в клети.

Голодная орава в хлев вошла,

И, увидав уснувшего осла,

Спастись решила с помощью брехни –

Де, съели мёртвого уже осла они.

Известно, что когда припрёт беда,

Дозволена и падаль, как еда.

Продав осла, дервиши принесли

Еды, вина и очажок зажгли.

* * *

- 'Сегодня добрый ужин будет нам!'

Кричали, подымая шум и гам.

Три дня у нас была душа чиста,

Зато теперь настал конец поста!

Закончился для нас голодный мор

И мисок наших нищенских позор!

Что мы, не люди, что ли? Пусть у нас

Веселье погостит на этот раз!'

По слепоте и с голоду полову

Они б сочли тогда зерном, скажу я к слову.

* * *

С улыбкою, старик, устав с дороги,

Глядел на них и думал: 'Как убоги!'

Вдруг нищие ему воздали чести,

И усадивши на почётном месте,

Явили гостю множество забот,

Спросили, как зовут, где он живёт,

И лучшие ему кладя куски,

В свой пир вовлечь его смогли, озорники.

Один усталы ноги растирал,

Другой уж пыль из платья выбивал.

И лобызали как отцу родному руки ...

Обворожённый старец молвил: 'Дети, внуки,

Коль нынче с вами не повеселюсь,

Когда ж ещё придётся? Нынче пусть!'

И вся толпа, собравшаяся там,

Кивала вежливо таким его словам!

Хоть старец наш и до смерти устал,

Воспрянул, видя этот карнавал!

* * *

Когда нажрались все до пресыщенья,

То началось всеобщее раденье.

Известно, после доброго вина

Сердцам потребны пляска и струна.

Обнявшись, все они пустились в пляс.

Густая пыль в трапезной поднялась.

Взвивался дым из кухни в потолок,

Вздымалась пыль клубами из-под ног.

Плясали, пели, били в пол ногами,

Иль пыль мели с лежанок бородами.

* * *

В том нет греха, что за один присест

Голодный попрошайка много съест.

Частенько в жизни у несчастных нищих

Свет истины единственной был пищей.

Но нищих суфиев таких наперечёт,

Кто только светом истины живёт.

А большинство из них шатается со свитой

За праведником, под его защитой,

И коль дорвутся до какого наслажденья,

То забывают про законы поведенья.

Вот суфии 'святые'! Вот они!

Коль хочешь, сам на их позор взгляни!

Средь тысяч не найти ни одного,

В чьем сердце обитает Божество!

* * *

Придется ль мне до той поры дожить,

Когда без притч смогу я говорить?

Когда сорву иносказания печать

И истине свободно дам звучать?

Хотя волнами пена моря рождена,

Порой скрывается под пеною волна.

Вот так и истина, как моря глубина,

Под пеной притч порой бывает не видна.

Но вижу я, что занимает ныне вас

Теперь одно лишь – чем закончится рассказ,

Что вас он привлекает, как детей,

Торгаш с лотком воды, орехов да сластей.

Итак, друзья, продолжим – и добро,

Коль от скорлупок отличите вы ядро!

* * *

А между тем у нищих шло раденье,

Под радостное чавканье и пенье.

Один дервиш схватил тамбУр** и, сев,

Завел печальный, сладостный напев,

Как будто кровью сердца истекал:

- 'Пропал осёл, друзья мои, осёл пропал!'

И в танец кинувшись, они стучали в пол,

Заголосив: 'Осёл пропал! Пропал осёл!'

Наш суфий старый посреди друзей лихих

- 'Пропал осёл!' – вопил ещё сильней других.

Он пел, плясал, покуда не устал,

И бесконечно повторял: 'Осёл пропал!'

* * *

Уже рождался новый день, когда

Все нищие вдруг скрылись – кто куда.

Приезжий задержался, ибо он

С дороги был всех больше утомлен.

Когда вокруг народу стало маловато,

Наш суфий запахнул полы халата

И поспешил своё имущество свернуть,

Чтобы навьючить на осла – и снова в путь.

* * *

Зашедши в хлев и не найдя осла,

Насторожился суфий: 'Вот дела!'

Затем подумал и сказал себе: 'Ага!

Его на водопой увёл слуга.'

Но вскоре без осла слуга пришел,

И спрашивает суфий: 'Где ж осёл?'

Слуга ответил: 'Рассуди по чести –

Ведь ты проел осла с друзьями вместе!'

* * *

- 'Не ври, подлец! Тебе вчера на попеченье

Я дал осла, а не на смертное мученье!

И коль не мне, но досточтимому судье

Ты врать попробуешь – подумай о битье!

Ибо осла, что мне служил с любовью,

Твоё мне не заменит пустословье.

Сказал еще пророк:'То, что дано,

Да будет в должный срок возвращено!'

Пойдем-ка в суд, там плату за утрату

Присудит мне судья по шариату!'

* * *

Слуга ему в ответ: 'Зачем судья?

Осла твои же продали друзья!

Что сделать мог в усилиях бесплодных

Один слуга с оравою голодных?

Котам голодным брось съестного малость

И отними попробуй, что осталось!

Ведь твой осёл был словно мышь в когтях котов,

Единой крошкою на сто голодных ртов!'

* * *

Ответил суфий: 'Ладно, пусть осла

Насильно эта шайка увела,

Но почему потом ты не пришёл

Сказать, что был украден мой осёл?

Сказал бы я судье: 'С воров взыщи!'

А где они теперь? Ищи-свищи!

Они могли б велением закона

Мне возместить вчера хоть часть