В наступившей тишине, озарённой лишь серым светом экрана (кассета продолжала перематываться), он, осторожно приоткрыв дверь, выглянул наружу. И тут же со двора в комнату ворвался звук мотора — и почти сразу резко, как выстрел, хлопнула дверца. Джантар вздрогнул всем телом. И пусть он в первые мгновения не мог поверить в случившееся — умом, кажется, сразу понял всё…
— Поздно… — прокатился сквозь тишину комнаты шёпот Фиар. — Не успели…
— Смотри, а номер дисоемский, — донеслось со двора по-лоруански, грубым и резким мужским голосом. — Вот же автобус, который мы ищем!
— Но закрыт, — неуверенно возразил другой голос. — И внутри никого…
— А что это ещё может быть? — ответил первый. — Сам подумай: откуда тут взяться автобусу с таким номером? Точно тот самый! В нём их везли!
— И где они? — переспросил в ответ третий голос. — А им было никак не выйти: видите, как стоит? И верхние люки закрыты… Нет, знаете, не хочу я с этой мистикой связываться. Просто колдовство какое-то…
— Люк потом сам закрылся… — шёпотом вырвалось у Джантара. — Под собственной тяжестью…
— А может, они от этой болезни просто бесследно исчезают? — предположил первый голос. — Растворяются в воздухе, и всё?
— А может, попрятались под сиденьями, и не видно? — возразил второй. — Хотя самим лезть внутрь я бы не рисковал… Что будем делать? Самим буксировать — или пусть санитарная служба разбирается?
— Им в любом случае сообщить придётся, — распорядился третий (должно быть, главный среди них). — И вызвать подкрепление, чтобы всё тут оцепили! Не просто так он оставлен. И я не знаю, как вышли — но они где-то здесь…
— Вы слышали? — едва не налетев на колонну с ещё равномерно сереющим экраном, рванулся назад в комнату Талир. — Всё поняли? Что будем делать? Лишней минуты нет!
— Бежать, конечно! — Итагаро вмиг оказался на ногах, держа мешок с пулемётами.
— Подождите, куда? — спросила Таюльме Фаярхай. — Может быть, ещё можно всё объяснить, уладить…
Однако решение пришло мгновенно.
— В Чхаино-Тмефанхию! — вырвалось у Джантара будто негромко, но словно оглушив его самого. И в нём опять что-то оборвалось, и он понял: да, с самого начала всё шло к этому, иного выхода не осталось. — Да, в Чхаино-Тмефанхию… — повторил он спустя мгновение глухой тишины. — А кассеты пока спрячьте. Они — доказательство того, за что нас преследовали. За какой бред…
— Правильно, Джантар! — согласился Итагаро (хотя казалось, поражён был и сам). — Вы же видите: эта страна — не для больных детей, детей-экстрасенсов… вообще не для детей! Лишь для здоровых и тупых взрослых, которым по силам в очередной раз терпеть издевательства, установленные законом! Но и не вечно же терпеть, и… — он запнулся, словно ещё не освоившись с собственной peшимостью, — кто-то должен дать всему этому бой! Так пусть этими кем-то будем мы! А само бегство… Мы — не обычные дети, нас так просто не возьмут! Но уходить надо сразу, а то будут здесь…
— Наверно, вы правы, — решилась Таюльме Фаярхай. — Вам надо уходить. А нам они ничего не сделают. Ищут вас — а мы скажем: вас тут не было. Но главное: не теряйте друг друга из виду, держитесь вместе…
— А кредитные карты? — спохватилась бабушка. — Могут быть уже в розыске! Нужны другие! Таюльме, скорее найди их… А эти… Оставьте где-то по дороге, для ложного следа…
'Вот как бывает на самом деле, — пронеслось сквозь застывшее свёрнутой пружиной напряжение. — Никаких клятв, громких слов. Просто некогда…'
— … Возьми, — Тайлар вложил в ладонь Джантара ручку тяжёлой сумки. — Тут всё: и съестные припасы на первое время, и кредитные карты. Документов, сам понимаешь, никаких…
'И опять в неизвестность… Уже — через границу, и без документов. И это… я, не помышлявший о конфликте с законом! Как просто рвётся ткань судьбы…'
— И рубашку не забудь, Джантар, — руки матери накинули рубашку ему на плечи. И даже не до того было, чтобы вспоминать: свою оставил в Тисаюме, дома у Лартаяу — а это, кажется, рубашка Тайлара…
— Всё, мальчики, уходим, — торопливо прошептала Фиар. — Долго прощаться некогда, они вот-вот будут здесь…
— Как только сможем, дадим о себе знать, — Джантар лишь на мгновение обернулся у двери, переглянувшись с матерью, бабушкой, Тайларом. — Сам не могу поверить, что всё это наяву, но надо уходить…
В оглушённой нереальности он прошёл через всю квартиру, вышел на лестничную площадку — и быстро, почти бегом стал спускаться за остальными (вдруг поняв: даже сам вид знакомого с ранних лет подъезда — казался едва ли не потусторонним остатком чего-то прежнего, уже отделённого некой гранью). Руку оттягивала тяжёлая сумка, рубашку, накинутую на плечи, то и дело приходилось поправлять другой рукой — но он как-то не замечал этого… И лишь когда, уж выйдя на тёмную и как будто пустынную ночную улицу (напомнившую ему и кошмар в Кильтуме, и то, чем он оказался впоследствии), он, обернулся и увидел во мраке стену своего дома с едва чернеющими прямоугольниками окон — до него вдруг дошло, что и за какой гранью теперь для него остаётся. Ведь уже он уходил из родного дома — в неизвестность…
— Теперь куда? — вернул его к реальности шёпот Талира.
— Сюда, — как-то рефлекторно указал Джантар в едва заметный проход между домами по противоположной стороне. — Через двор, и там на соседнюю улицу. А ты смотри на дорогу, предупреди, если что… Как, их ещё нет? Нас не видят?
— Как будто нет, — ответил Талир, бросив быстрый взгляд влево. — Давайте скорее.
Они быстро перешли ещё пустынную, почти скрытую тенью деревьев от света как раз вспыхнувших фонарей улицу (Джантар, вздрогнув, с опозданием обернулся в обе стороны, но не увидел ни приближающихся фар, ни случайных ночных прохожих) — и оказались в тёмном дворе напротив. Здесь одно из окон было ярко освещено, и откуда-то сверху доносились громкие голоса, что-то говорившие по- уиртэклэдски — из-за чего Джантару захотелось прижаться к самой стене, и так идти дальше (хотя свет падал во двор далеко в стороне, а проход у самого дома, где шли, и так был в тени)… Но, пройдя этот двор (обошлось без предупреждений Талира о препятствиях по дороге), они вдруг оказались на открытом участке, под ярким светом совсем близкого фонаря — и, поспешно обогнув выступ глухой стены, ограждавшей территорию небольшого транспортного предприятия, вышли на соседнюю улицу (она и называлась Транспортная), почти погружённую во мрак.
— А теперь налево, — шёпотом предложил Итагаро. — Я эту дорогу ещё помню. Там длинный спуск к городскому парку — а в парке, надеюсь, искать не станут. Если что-то не изменилось…
— Нет, всё как было, — ответил Джантар (и голос, глухой, сдавленный — испугал в первый момент его самого). — Два квартала по этой улице, во двор ещё одного дома, и оттуда через улицу — в парк…
— Но надо решить, куда идём, — совсем тихо напомнила Фиар. — Как будем выбираться из Керафа, и вообще…
— Пока, наверно, к рельсовой дороге, — предложил Талир. — А дальше смотря по обстоятельствам. Давайте не терять времени. Дорога ровная, препятствий нет, можно идти быстрее…
Джантар прибавил шаг, полагаясь на ночное зрение Талира — хотя сам лишь едва видел остальных, скорее ощущая их присутствие и расположение в этой темноте по каким-то другим, косвенным признакам; и даже больше угадывал по памяти, чем видел своими глазами, саму эту узкую улицу с одноэтажными домами в глухой тени деревьев, где лишь ещё далеко впереди слабым пятном света виднелся выход на перекрёстoк, указывая направление; а там, за перекрёстком, ещё тaкoй же длинный тёмный квартал обрывался затем во двор многоэтажного дома; откуда — через широкую и наверняка ярко освещённую улицу (носившую имя Кириолы Диароанги — участника боёв за освобождение Керафа в 7783 году), дальнейший путь лежал в городской парк; и затем, как предложил Талира — через центр города к вокзалу рельсовой дороги… Но
