— Горло лечить ты, вижу, мастер, — продолжал Бай, — а как насчет желудка?
— Да ты что, не завтракал, что ли? — спросил Боцзюэ.
— Ты брат, близок к истине, — отвечал Бай.
— Так в чем же дело? — воскликнул Боцзюэ и бросился в дом.
Он вынес тарелку пирожных и тарелку ароматных лепешек с кипящим чайником и поставил перед Бай Лайцяном.
— Чудные лепешки! — приговаривал Бай, уплетая одну лепешку за другой, пока не съел все до единой.
— Пирожные тоже неплохи! — потчевал Боцзюэ.
Бай Лайцян, аппетитно чавкая, очистил и тарелку пирожных. Циньтун с Дайанем тотчас же собрали посуду и протерли стол, который заблистал как и прежде.
— Как чистоту блюдут! — заметил Бай. — Ну что ж братья не идут? Чем раньше бы начали, тем дольше пировали. Заберутся в свои углы, не вытащишь.
Боцзюэ заглянул в окно. В ворота входил Чан Шицзе. Циньтун подал чай. Чан Шицзе сложенными руками приветствовал присутствующих.
— И ты здесь? — заметив Циньтуна, сказал он.
Слуга только улыбнулся.
После чаю они встали из-за стола немного размяться. Внимание Бай Лайцяна привлекли лежавшие на буфете шашки.
— Давай сыграем, — предложил он Чан Шицзе.
— Я вспотел с дороги, дух никак не переведу, — отвечал тот. — Раздеться бы да веером обмахнуться, а ты играть. Ну да ладно. Давай партию сыграем.
Они расставили шашки и сели за игру.
— На угощение играть собираетесь? — спросил Боцзюэ.
— Прибавил я, брат, тебе заботы! — начал Бай. — Мне бы уж выиграть, что ли, и на душе полегчало бы. А то и живот пустой, и поесть всласть нельзя. А выиграю, по крайней мере благодетелем почтут.
— А какой из меня хозяин! — вставил Боцзюэ. — Вы тоже, братья, давайте! И свою лепту внесите!
Он засмеялся.
— Легко сказать! — продолжал Бай. — А за что ни возьмись, все серебра стоит.
— Я ни гроша не захватил, — заявил Чан Шицзе. — Вот разве что веер. В закладной цяня два иль три дадут. А со временем можно выкупить.
— А у меня с собой выигрыш, — подхватил Бай и вынул платок. — Дорого стоит! Давай разыграем!
Они передали вещи Боцзюэ. Тот рассмотрел сперва крапленный золотом веер из белого бамбука со стихами и рисунками. Планки у него, правда, оказались старые. Потом развернул новый шелковый платок с ярким узором.
— Ничего, пойдут! Начинайте! — заключил Боцзюэ и убрал вещи.
Игроки начали партию. Циньтун с Дайанем, пользуясь отсутствием хозяина, встали сзади них и следили за ходом игры.
— Расторопные вы мои! — кликнул слуг Боцзюэ. — Будьте добры, заварите чайку, а!
Циньтун скорчил Дайаню рожу и пошел кипятить чай.
Положение у Бай Лайцяна и Чан Шицзе было примерно одинаковое. Правда, Чан Шицзе играл немного лучше. Зато Бай Лайцян был мастак менять ходы и переставлять фигуры. Только его фигуры оказались под угрозой, Чан Шицзе стал ждать перетасовок. Так оно и вышло. Бай Лайцян отказался от своего хода и стал передвигать одну фигуру за другой.
— Ошибся я! Говорю ошибся! Не так пошел, понял? — говорил он скороговоркой, рукой загородив от Чана чуть ли не всю доску.
— Брат! — звал хозяина Чан Шицзе. — Иди скорей на помощь!
— Что за шум? — спрашивал опрометью подоспевший Боцзюэ.
— Гляди, только ход сделал, тут же фигуры четыре передвинул, — объяснял Чан. — А теперь опять перетасовывает. Нет, так дело не пойдет! Брат, будь судьей! Что это за самоуправство?!
Бай Лайцян весь побагровел. На висках выступили синие жилы,
— Я не успел ходу сделать, а он фигуру смахнул, — с пеной у рта кричал он. — Видел, хорошо видел, как ты рукой доску загораживал. Глаза мне отвести хотел, да? Да я только пройти собирался, я фигуру еще не поставил. Нет, говорю, передумал, а ты, знай, на своем настаиваешь. Меня винить нечего!
— Раз пошел, значит пошел, — говорил Боцзюэ. — Нечего ходы назад брать. Смотрите, чтоб этого больше не было!
— Ладно, так и быть! — согласился Чан Шицзе. — Меняй ход, но чтоб это было в последний раз. Слышишь, Бай Лайцян? Я тебя предупредил, сынок.
— Никудышный ты игрок, Чан Шицзе! — засмеялся Бай. — А на меня ты зря клепаешь.
Пока они спорили, прибыл Се Сида. Циньтун угостил его чаем.
— А вы, гляжу, в шашки сражаетесь? — начал Се Сида. — Давайте, давайте. Я погляжу.
Появился и У Дяньэнь. После взаимных приветствий и обычных реплик Дяньэнь спросил:
— На что ж играете?
Боцзюэ показал веер и платок.
— Все равно партию надо доиграть! — поддержали все собравшиеся.
— Братец! Давай кончать! — предложил Бай Лайцян. — Чего зря раздумывать?!
Чан Шицзе стал обдумывать ход, а У Дяньэнь и Се Сида решили заключить пари.
— Выиграет брат Чан! — заявил Се Сида.
— Нет, проиграет! — возразил У Дяньэнь.
Они ударили по рукам на чарку вина.
— Смотри, не выиграл бы твой никудышный, — приговаривал Чан.
— Неужели мне придется подарить тебе свой платок? — говорил Бай, краснея.
— Очень может быть! — заключил Чан.
Они сделали еще несколько важных ходов и начали подсчет фигур. Бай Лайцян насчитал их пять, тогда как Чан Шицзе обнаружил только две.
— Твой проигрыш вот в этих трех фигурах, — повторял Бай, желая всучить их Чану.
Когда же Бай обратился к своим фигурам, их недосчитывалось целых пять.
— А я верно решил исход! — воскликнул Се Сида и, указывая на У Дяньэня, продолжал: — Тебе пить штрафную. Погоди, полной меркой налью.
У Дяньэнь улыбался, но не возражал. Боцзюэ вручил Чан Шицзе веер с платком. Тот спрятал платок в рукав, потом не спеша раскрыл веер, горделиво помахался, почитал стихи и посмотрел рисунки. Все рассмеялись.
Вбежал Дайань и доложил о прибытии У Иньэр и Хань Цзиньчуань. Поддерживая друг дружку, вошли весело улыбающиеся певицы и, низко кланяясь, приветствовали собравшихся. Бай Лайцяну не терпелось продолжить игру, но его подняли на смех.
— Хватит! — говорил Боцзюэ. — Обождем старшего брата, поедим и в поместье гулять отправимся. Сколько можно играть! Будет уж тебе!
Циньтун быстро собрал шашки, и все сели за чай.
— Пора бы уж и брату пожаловать, — говорил Боцзюэ. — Чего допоздна тянет? Некогда будет и повеселиться.
Только он договорил, прибыл Симэнь в сопровождении четверых слуг. Когда он явился в парадном облачении, все повставали с мест. После приветствий ему предложили сесть. К нему подошли певицы и отвесили земные поклоны, за ними последовали Ли Мин и У Хуэй.
Ин Боцзюэ торопил Циньтуна с Дайанем скорее подавать кушанья. На столе появились всевозможные специи: ароматный тыквенный соус, соя, пропитанный маслом перец с уксусом, сладкий чеснок, маринованные ростки бамбука, острая подливка, подливки из имбиря и душистых грибов. Когда Симэнь разместился за столом, Циньтун с Дайанем забегали пуще прежнего, выказывая все свое умение и
