в Кьянти. Что сначала она учила местных ребятишек, а потом еще и беженцев, живших в поместье. Что все ее очень любили. И что она погибла, сопровождая детей в безопасное место. Виллу, где жила Тесса, полностью уничтожили во время военных действий, но сама Оливия Дзанетти, ее дочь и двое сыновей, Гвидо и Сандро, выжили. Сандро провел несколько лет в лагере для военнопленных, а Гвидо удалось сохранить свободу, скрываясь на холмах, пока союзнические войска не дошли до Тосканы.
Он спросил:
— Вы еще ездили туда?
— В Италию? Нет.
— Почему?
— Ну, прежде всего потому, что на это нужны деньги. — Она решила сказать ему правду. — Кроме того, я боюсь, что такая поездка будет для меня невыносимой.
— На самом деле, это может помочь. — Голос его прозвучал мягко. — Подумайте как следует. Если решитесь, комната для гостей в моей римской квартире в вашем полном распоряжении.
— Правда, Джек?
— В вашем и Льюиса, конечно.
— Конечно. — Она попыталась представить, как поедет в Рим с Льюисом, увидит знакомые места — почему-то это казалось маловероятным.
Потом Джек спросил:
— Что такое между вами происходит?
— Ничего. — Она смотрела на море. — Ничего не происходит.
— Фредди, я слышал, как он говорил с вами сегодня утром. А тогда, у Марсель, он уехал и бросил вас одну.
Она махнула рукой:
— Льюис просто тревожится, вот и все. Из-за мастерской.
— А у него есть причины для волнения?
— Нет, никаких. Просто его раздражают отсрочки, бумажная волокита…
— Я приехал сюда потому, что тревожился о вас. Мне хотелось убедиться, что с вами все в порядке.
Она обратила внимание на то, как сверкает мелкая галька, когда отступает волна.
— Как видите, Джек, со мной все прекрасно.
— Нет, Фредди, это не так. Раньше я восхищался вашим мужеством, вашей решимостью, готовностью смотреть правде в глаза — сейчас я ничего этого не вижу.
Она заставила себя отвечать ему спокойно.
— Вы говорите глупости. У нас с Льюисом сложный период, но это пройдет. К тому же вас это не касается.
Джек поднялся на ноги, поднял с земли пригоршню гальки и подошел к краю воды. Фредди смотрела, как ветерок развевает его светлые волосы, наблюдала за тем, как он пускает камешки по воде. Что-то сжалось у нее внутри; она встала и подошла к нему.
— Просто здесь бывает до того одиноко! — непроизвольно вырвалось у нее. — Иногда я ненавижу это место. Все говорят, как хорошо жить у моря, как нам повезло, но я уже смотреть на него не могу, Джек!
Он бросил камешки и крепко ее обнял. Потом погладил по голове; в его объятиях Фредди наконец-то ощутила себя в безопасности.
— Дорогая моя, — сказал он. Его губы коснулись ее волос — или ей показалось? да, наверняка, — и она вопросительно посмотрела на него, а в следующий момент они уже целовались, настойчиво и жадно, прижимаясь друг к другу, стискивая в объятиях, пока волны накатывали на гальку и убегали прочь у них из-под ног.
Фредди отстранилась первой.
— Джек, мы не должны… — сказала она и отвернулась, но он схватил ее за руку и привлек к себе. Они снова целовались, теперь уже нежно, пока она не положила голову ему на грудь, закрыв глаза.
— Послушай меня, Фредди, — негромко сказал он. — Я уже пробовал говорить это раньше, правда, вечно сбивался на шутку. Поэтому говорю сейчас. Я понимаю, что выбрал неподходящий момент, что ты замужем и я не имею права даже думать о подобных вещах, но я должен это сказать. Я люблю тебя. Я полюбил тебя с нашей первой встречи на станции Санта Мария Новелла. Моя болтовня о том, что я тебя выбрал, потому что ты англичанка и вроде обладаешь здравым смыслом — полная чушь. Было нечто — симпатия, влечение,
— Джек, — прошептала она, — прошу, не надо. Нам нельзя…
Он схватил ее за плечи и посмотрел прямо в глаза.
— Я не сказал бы ни слова, если бы видел, что ты счастлива. Но я наблюдал за вами в эти несколько дней и понял, что ты несчастна. Так ведь, Фредди?
— Джек, пожалуйста! — Она подняла руку, заставляя его замолчать, и покачала головой. — Я не хочу об этом говорить. Давай просто наслаждаться сегодняшним днем.
Она чувствовала себя обессиленной, на грани слез, но одновременно настолько живой и радостной, как никогда в последние месяцы.
Они пошли дальше, рука в руке, по направлению к замку; один раз Фредди остановилась, чтобы подобрать с земли раковину, а потом оба они сбросили ботинки, чтобы вытряхнуть набившиеся туда мелкие камешки, и внезапно, повинуясь безотчетному порыву, бросились к морю и босиком побежали по ледяной воде. Сидя на гальке и глядя, как Джек бродит рядом, Фредди пыталась разобраться в себе. Он сказал, что любит ее. Почему его слова принесли ей облегчение? Она что, тоже любит его? Неужели это возможно? Она вспоминала свои чувства при их первом поцелуе на вокзале во Флоренции, вспоминала, как проснулась рядом с ним в машине и поняла, что ее тянет к нему. Вспомнила их расставание во Франции, а потом, год спустя, танец в «Дорчестере». Она помнила каждое слово, произнесенное ими, каждое прикосновение: воспоминания врезались ей в память, словно высеченные алмазом по стеклу.
На обратном пути к машине, а потом до Лаймингтона, они почти не разговаривали. Один раз Джек взял ее за руку и крепко сжал; ей показалось, что вид у него озабоченный.
Он припарковал машину у дома. Она увидела, как Льюис распахнул парадную дверь и вышел на крыльцо.
— Завтра я уезжаю, — быстро сказал Джек. — Будет неправильно, если я останусь и дальше. Я буду скучать по тебе, Фредди.
Льюис вернулся из Саутгемптона в хорошем расположении духа. В страховой компании его попросили проверить и подписать реестр утраченного имущества. Потом задали еще несколько вопросов касательно Джерри. Он рассчитывал, что чек придет в течение недели.
В следующие несколько дней Фредди пыталась поменьше думать о Джеке. Она стыдилась того, что поцеловала его. Она была замужем за Льюисом; она
Между собой они негласно заключили перемирие. Высоко в бледно-голубом зимнем небе проносились облака; Льюис говорил об их будущем. Они как можно скорее уедут из Лаймингтона. С этим местом у него связано слишком много плохих воспоминаний.
Из страховой компании прислали новое письмо. Льюис распечатал конверт, увидел чек и с облегчением вздохнул. «Новая жизнь», — говорил он, рассматривая чек. Вот что им нужно — новая жизнь.
На следующий день Льюис отправился в Лондон, для «предварительной рекогносцировки» — так он объяснил Фредди. Она пока осталась в Лаймингтоне. В то утро ей надо было ехать к Ренате; в выходные