– Чем? – встрепенулся Камерон.
– Составлением отчетов, болван.
– Да это же обычное дело, Брэй. Чего кипятиться?
– Вот и занимайтесь этим со своим лейтенантом.
– Ваш «лейтенант» теперь коммандер, Брэндон, – послышался в трубке голос сэра Джеффри. – Пришли бумаги из Министерства военно-морского флота. А если бы мы с Фрэнком Шилдсом расхвалили вашего Лютера еще больше, его, наверное, произвели бы в контр-адмиралы.
– Лютер, поздравляю, ты у нас теперь коммандер, – сказал Скофилд, поворачиваясь к летчику. – А может быть, даже контр-адмирал.
– Пенсакола, я уже спешу к тебе!
– И последнее, мой старинный друг, – добавил сэр Джеффри. – Фрэнк сказал, что ваш президент хочет лично встретиться с тобой. Он просто в восторге; вероятно, тебя ждет высокая награда.
– За что? Я уже много лет не ходил на выборы. К тому же заслуга малыша Камерона в решении этой загадки не меньше моей. Пусть президент треплется с ним.
– Это невозможно, Брэндон. Специальный агент Прайс должен сохранить полное инкогнито. Ему нельзя появляться на людях.
– Черт побери, я хочу вернуться домой! Наверное, наш остров зарос всеми сорняками, какие только водятся на Карибском море.
– Насколько я понял, об этом позаботился отряд ваших саперов.
– Все равно, я должен на месте проверить их работу!
– Пошли туда Прайса. Определенно, им с Монтроз не помешает небольшой отпуск.
– Ты меня без ножа режешь!
Эпилог
Заход солнца, Карибское море, остров номер 26 Внешней гряды, в двадцати четырех морских милях к югу от Тортолы. Камерон и Лесли сидели на берегу лагуны, уютно развалившись в шезлонгах; Лесли разговаривала по портативному спутниковому телефону.
– Ну хорошо, дорогой, раз ты все хорошо обдумал, – говорила она. – Просто мне бы не хотелось, чтобы ты потерял место в своей школе в Коннектикуте.
– Мам, да не волнуйся, – пришел из Лондона через спутник ответ сына. – Наш директор знает ту школу, в которой учится Роджер, и он уже договорился о переводе. Я смогу приступить к учебе со следующего полугодия, то есть через месяц. Все те, с кем я говорил и здесь, и в Коннектикуте, единогласны: мне это пойдет на пользу.
– Только в том случае, Джеми, если ты выдержишь. Учиться в британских школах труднее, чем в наших.
– Роджер мне говорил. Но я буду учиться в том классе, который он сам только что окончил, поэтому, если возникнут какие-либо трудности, он мне поможет.
– Это не совсем то, на что я рассчитывала. Кстати, а как поживают Роджер и Анджела?
– Прекрасно! Мы очень подружились.
– Я очень рада за вас.
– Ну все, мам, мне пора бежать. Старина Коули увозит нас на очередную экскурсию. Он говорит, что раз я буду учиться в английской школе и поскольку языком я владею не слишком хорошо, мне нужно узнать о Великобритании как можно больше. Передавай Каму от меня привет. Он мне очень понравился.
– Теперь настал мой черед спросить: «Каму»? Ты имел в виду
– О, моя прекрасная дама, только не надо, я не настолько маленький.
– Ты полный придурок, как говорят англичане.
– Ты не поверишь, но у меня тоже есть гормоны!
–
– Пока, мамочка. Я тебя люблю. – Сеанс связи с Лондоном завершился.
– Ах он, маленький мошенник, – пробормотала Лесли, нажимая кнопку и выключая телефон. – Он просил передать тебе привет и сказал, что ты ему нравишься.
– Джеми мне тоже нравится. Почему ты на него кричала?
– У него хватило наглости сказать мне, что у него есть гормоны.
– Сколько ему? Пятнадцать? Уверяю тебя, он сказал истинную правду и они носятся как сумасшедшие.
– Но я ведь его
– И это лишает тебя возможности знать правду?
– Нет, однако к определенным моментам лучше подходить со вкусом.
– Насколько я понял, Джеми остается в Лондоне и будет учиться в английской школе.
– Да, но пока они живут на Бельграв-сквер, Коулмен перебрался в особняк.
– Неплохая мысль.
– Замечательная.
– А что насчет нас с тобой? – спросил Прайс. Усевшись прямо, он взял со столика высокий стакан с коктейлем. – Мы ведь еще не задумывались о будущем, да?
– А разве что-нибудь должно измениться? Мне хорошо, тебе тоже хорошо.
– Я хочу большего, Лесли, – если только такое возможно. Я всегда чувствовал, что в моей жизни зияет пустота. Я давно определил, в чем дело, и научился жить с этим, но, боюсь, дальше так продолжаться не сможет. Я больше не хочу жить один, я хочу жить с женщиной, которую очень люблю.
– Помилуй бог, специальный агент Прайс, неужели ты предлагаешь мне выйти за тебя замуж?
– Совершенно верно, подполковник Монтроз.
– Я очень тронута, Кам, честное слово, – сказала Лесли, нежно прикасаясь к его руке. – Но, по-моему, ты забываешь, что я обременена тяжелым багажом. Я служу в армии, и меня в любой момент могут отправить к черту на рога. И я не готова отказываться от своей карьеры, я слишком долго и слишком усердно трудилась и училась, чтобы достичь этого положения. Далее, у меня есть сын; это ответственность, которую ты, возможно, не захочешь брать на себя.
– Но почему? На мой взгляд, Джеми – замечательный парень; черт побери, да что там мое мнение – он сам все доказал! Ты говоришь, я ему нравлюсь; он мне нравится, и для начала это совсем неплохо.
– А что насчет армии?
– Я сам работаю в разведке, и если Фрэнк Шилдс решит отправить меня во Внутреннюю Монголию, я вынужден буду подчиниться. Но только представь себе, какими горячими будут наши встречи… Послушай, Лесли, если вспомнить, какое у нас с тобой прошлое, вряд ли кому-нибудь придется по душе оседлая жизнь. Из Токио реактивный самолет летит через северный полюс в Нью-Йорк за тринадцать часов, из Пекина – за семнадцать. Разъезжать по всему свету по делам приходится и бизнесменам, и актерам, и фотомоделям. Просто все зависит от того, какая у тебя работа. Думаю, мы с этим справимся.
– Дорогой, ты говоришь очень убедительно.
– Ты зарабатываешь дополнительное очко, – с воодушевлением произнес Прайс. – Скофилд говорит, если женщина называет тебя «дорогой», не отпускай ее от себя.
– Как это любезно с его стороны… Но ты действительно говоришь убедительно, а я не проявила должную дальновидность.
– Я развиваю успех?
– Да, пожалуй.
Внезапно в небе послышался нарастающий рев несущего винта. Вертолет появился с наветренной стороны, чем объяснился резкий громоподобный звук. Лесли и Камерон подняли взгляд сквозь листву пальм; на узкую полоску песка рядом с солнечными элементами заходила на посадку крошечная винтокрылая машина. Взявшись за руки, они побежали к бухточке. Вертолет нежно, как только это было возможно при его весе и размерах, коснулся поплавками поверхности воды. Пальмы взметнули вверх свои листья, протестуя против незваного вторжения.
Открылся люк, и первым из вертолета показался Скофилд. Обернувшись, он помог Антонии спуститься в воду, доходящую до колена. Они побрели к берегу. Грохот двигателей умолк. Лесли и Тони, как принято у