– И при этом мы даже не можем убраться домой! – бросает Кадара. В сердцах она ставит стакан на стол с такой силой, что сидр разбрызгивается. – На Отшельничий никакие суда не ходят, а порты Сутии и Сарроннина отказываются принимать корабли с острова.
– Почему? – спрашивает Доррин, поднимая брови.
– В силу договора с Фэрхэвеном, который покупает у них все излишки зерна. И платит хорошую цену – золотом.
– Зима будет долгой и холодной, – задумчиво произносит Доррин.
– А весна – кровавой.
– Неужто их невозможно остановить?
Брид пожимает плечами:
– Есть у тебя какие-нибудь машины, годные для войны?
– Нет. Я даже не задумывался...
– Так какой тогда прок... – гневно бросает Кадара, но, встретившись взглядом с Бридом, опускает глаза. – Извини.
– Дайте подумать, – говорит Доррин, допивая свою микстуру и наполняя кружку сидром. – Тьма, я ведь даже обычный меч сковать не смогу. Оружие... – он беспомощно разводит руками. – Может, потом что придет в голову...
– Ладно, – говорит Кадара, – поправляйся. Чудно, конечно...
– Ты о том, что целитель не может исцелить себя? – грустно усмехается юноша. – Этому все удивляются. Вот и мой помощник не понимал, как это может быть. Звучит и вправду странно, однако так оно и есть.
– Ну, нам пора в казарму, – говорит Брид, вставая. – Мы заехали сюда, чтобы принять пополнение и запастись припасами.
– Надолго?
– Самое большее – на восьмидневку, – произносит Брид, уже направляясь к двери.
– Размечтался, – бормочет Кадара. – Бьюсь об заклад, нам придется выступить дня через три. Чертовски хороший у тебя сидр.
Опустошив кружку, она тоже идет к выходу.
– Берегите себя, – говорит юноша. А что еще скажешь при таких обстоятельствах?
– Ты тоже, Доррин.
Они выходят под холодный моросящий дождь. Долгая, холодная зима и кровавая весна. Просто замечательно.
XCII
Холодный дождь льет не переставая. Сырость в воздухе ощущается даже в кузнице, не считая, конечно, места рядом с горном. Ваос вкатывает тачку, останавливается, чтобы закрыть дверь, и везет уголь к горну. Рик раздувает меха, Яррл поворачивает вишнево-красную заготовку на наковальне, а Доррин бьет по ней молотом.
Когда Яррл отправляет железо в горн, Доррин опускает молот и утирает лоб. Обычно жара на него так не действует, но слабость после болезни еще не оставила.
– Когда ты собираешься открывать свою кузницу и отбивать у меня работу? Дом-то твой, почитай, готов, – замечает Яррл вроде бы шутливо, хотя нарочитая веселость не может скрыть его озабоченности. – Рик, подкачай еще.
Кузнец переворачивает брус щипцами.
– Я вконец загонял бедную Меривен, езжу туда-сюда, – пытается отшутится Доррин. Шутка выходит не удачнее, чем у Яррла.
– Дом вышел ладный. Ты потрудился на славу. Твоей подружке понравится.
– Надеюсь, – бормочет Доррин. – Я ведь все делал по-своему, ее не спрашивал. А работу у тебя я отбивать не буду. У меня полно заказов на игрушки и прочие диковины. Вот недавно принесли мне чертеж какого-то хаморианского навигационного прибора...
Яррл кладет заготовку на наковальню, и Доррин берется за легкий молот.
Кузница заполняется звоном.
– Да я и в любом случае не стал бы перебивать у тебя заказы, – говорит Доррин, когда железо снова отправляется в огонь.
– Ваос захочет уйти к тебе.
– Он – твой подмастерье.
На потном лице кузнеца появляется улыбка:
– Начать с того, что он и сюда-то прибежал к тебе. Вот Рик – он и вправду мой помощник. Славный мальчуган и по-настоящему любит горн. А Ваос любит тебя.
Яррл выкладывает заготовку на наковальню. Доррин берется за молот.
– А как было бы лучше для тебя? – спрашивает он попозже, во время очередного перерыва.
