– Смотри, как тебе подходит, парень. У тебя теперь своя жизнь.
– Но я и впредь могу приходить и помогать тебе с тяжелой работой.
– Надеюсь, – говорит Яррл. – Ежели мне понадобится, я непременно дам тебе знать. А ты позаботься о свой подружке, чтобы она не попала в беду. Как случилось с моей Рейсой.
Яррл умолкает.
Доррин, уже в который раз, утирает лоб. Слабость несказанно досаждает ему: спать приходится больше, работать меньше.
– Мир не любит сильных женщин, Доррин, – продолжает кузнец. – А Белые их особенно не любят. Я хотел поберечь ее, но она ни в какую не позволяла... а потом заявила, что однорукая женщина не годится в жены. И вообще ни на что не годится. Скольких трудов мне стоило ее уломать...
Яррл качает головой и меняет тему.
– Давай-ка закончим эту рукоятку сейчас. Глянь, как там огонь.
Доррин улыбается: просьба проверить огонь означает, что Яррл признает в нем полноправного кузнеца. А Яррл – настоящий мастер, признанием которого можно гордиться.
XCIII
Проходя мимо книжного шкафа, Белый маг сует лист пергамента обратно в лежащую на верхней полке папку и останавливается у окна, радуясь теплу солнечного денька, выдавшегося ранней зимой.
– Что это? – спрашивает Ания, как-то по-особенному потягиваясь в белом дубовом кресле.
– Ничего.
– Ничего?
– Письмо.
Взгляд Джеслека перебегает на лежащее на столе зеркало.
– Уж не любовное ли?
– Я не одобряю легкомыслия, – ворчит Джеслек, и на кончиках его пальцев вспыхивают язычки пламени. – Оно связано с затруднениями в Спидларе.
– Неужто могущественный Джеслек считает, что Спидлар способен создать для него какие-то затруднения?
– Ну, Ания... иногда может случиться... – Джеслек морщится.
– Ты просто слишком утомился, – вспорхнув с кресла, Ания подходит к Высшему Магу сзади и легонько дует на шею. – Тебе нужно отвлечься.
Джеслек улыбается. Теплые губы касаются его кожи, а женские руки тянутся к белому поясу.
XCIV
Доррин умело наносит удары по резаку, вырубая похожую по форме на рыбу деталь для компаса. При наличии инструмента резать железо совсем не сложно, а намагничивать и того легче.
Он кивает Ваосу, и паренек раздувает меха.
Доррин старается добиться полной водонепроницаемости медного корпуса, хотя магнитная стрелка будет погружена не в воду, а в масло. Но прежде нужно вырубить все железные детали. Конечно, лист железа, расплющенный до толщины пергамента, можно было бы резать и ножницами, но с помощью молота разрез получается чище. Под ножницами тонкое железо гнется.
Снаружи грохочет фургон, подскакивающий на мерзлых колдобинах. Со вздохом отложив инструменты, юноша идет к выходу.
Холодный воздух бодрит, и Доррин удивляется: похоже, он сделал кузницу теплой и не продуваемой ветрами. Ну что ж, по крайней мере, когда ударят морозы, Ваосу не придется мерзнуть.
На сиденье фургона бок о бок сидят Рейса с Петрой. Обе улыбаются и выдыхают белый пар, который ветер сносит в сторону кузницы.
– Мы решили, что рано или поздно это тебе понадобится, – заявляет Рейса, спрыгивая.
– Что понадобится? – Доррин спешит, чтобы помочь Петре спуститься, но девушка успевает соскочить на землю сама.
– Приличная кровать, что же еще! – ухмыляется Рейса. Доррин краснеет.
– Эту кровать Яррл получил давным-давно от вдовы Гессола, и с тех пор она стояла в углу. Кровать справная; может, где-то потребуется заменить крепления, но для тебя это пустяк.
Петра откидывает задний борт, и юноша видит превосходную кровать из красного дуба с высокой резной спинкой.
– Ну и ну! – восклицает Ваос, а потом, покосившись на Доррина, спрашивает: – А твоя старая кровать... можно я ее возьму?
– Бездельник! – ворчит Доррин, глядя не на парнишку, а на Рейсу с Петрой. – С чего это вы?
– Сам знаешь, с чего, – отзывается Рейса. – Ты по-прежнему помогаешь нам, и не только в кузнице. Нам такая кровать ни к чему, а тебе и твоей подружке очень даже понадобится.
– Лидрал? Так ведь ее здесь нет.
– Рано или поздно она приедет, – произносит Петра. – Ты ведь ее ждешь. И больше не вздыхаешь по той рыжей, с мечами.
