– Нет, спасибо.
– Мастер Доррин? – к столику подходит болезненно худой темноволосый мужчина.
– Рад тебя видеть, почтеннейший, – говорит Доррин, вставая. – Весьма польщен.
Пергун порывается уйти, но Джаслот удерживает его:
– Сиди, сиди, ты не помешаешь. Садись и ты, Доррин. – Джаслот выдвигает стул и пристраивается на краешке. – Твои компасы работают исправно.
– Рад это слышать. Следует держать их подальше от воды. Вообще-то такие штуки делают из меди или бронзы.
– Их берегут как зеницу ока, – заверяет Джаслот, уставясь в столешницу, а потом, подняв на Доррина темные глаза, неожиданно спрашивает: – Ну, а что ты об этом думаешь?
– О чем?
– Я тут слышал, как твой друг толковал о ценах на пиво. Ты сам знаешь, так везде. Хорошо, что у вас есть возможность бывать в трактире...
– Неужто у тебя, купец, дела так уж плохи? – откликается Доррин, у которого вдруг пересыхает горло.
– Может быть, ты заметил, что в этом году не было фейерверка на Ночь Совета?
– Должен признаться, как-то не обратил внимания.
– Ты слышал, что Кертис объявил о весеннем наборе рекрутов?
– Это после того, как не удалось добиться своего с помощью ложных разбоев, – тихо произносит Доррин.
– Не удалось, благодаря Отшельничьему? – уточняет Джаслот еще тише.
– Сомневаюсь, чтобы тут имели место сознательные действия со стороны острова.
– Ты полагаешь, что великим магам Отшельничьего нет до этого дела?
– Не знаю, – отвечает Доррин, не желая вдаваться в подробности, и пытается сменить тему: – Ты, наверное, знаешь, я выстроил новый дом. Хотелось бы там пожить.
– А не мог бы ты изготовить что-нибудь, полезное для солдат Совета? Что-нибудь, основанное на гармонии?
Джаслот задает те же вопросы, что и Брид с Кадарой, но какой ответ может он дать? Ему и нож-то сковать трудно, не говоря уж о мече.
– Не знаю. Обещаю об этом подумать, вдруг что-нибудь придет в голову! Но для кузнеца, который связан гармонией, существует множество ограничений.
Джаслот хмурится.
– Мне сейчас тяжело взять клинок в руки, а не то, чтобы изготовить его, – поясняет Доррин. – Вот почему я использую посох.
– Ты используешь его так, что клинок тебе вряд ли нужен, – сухо замечает купец.
– Не знаю, – беспомощно повторяет Доррин. – Могу только подумать.
– О большем мы и не просим, – говорит Джаслот, глядя Доррину в глаза. – Может, подумаешь заодно и о вступлении в Совет?
– Я? Не думаю, чтобы я соответствовал требованиям...
– Если пока и нет, то это ненадолго. Я заметил, что в твоем новом доме есть помещения, предназначенные под склад.
– Ну, свободное место никогда не помешает, – говорит Доррин, не желая объяснять, что склад предназначается для Лидрал. – Но становиться купцом я не собираюсь.
У него и впрямь нет ни малейшего намерения заниматься торговлей.
– Неважно, – Джаслот улыбается и встает. – Так или иначе, мы надеемся на твою помощь. Зима нынче холодная, но мне впервые в жизни хочется, чтобы она тянулась подольше. Грустно, когда приходится бояться весны и надеяться на долгую стужу. Всего доброго, мастер Доррин.
– Свет... – бормочет Пергун после долгого глотка пива. – Этот расфуфыренный щеголь говорил с тобой так... так, будто ты более важная шишка, чем он сам. Да кто же ты все-таки такой, Доррин?
– Я – это я. Иногда кузнец, иногда целитель, а иногда... иногда и сам не пойму. Ладно, мне пора иди.
– А я еще посижу немного, пиво допью, и вообще... – тянет Пергун. – Куда мне идти? У Хеммила холоднее, чем в леднике. У Геббы, – он указывает пальцем на рыжебородого малого, играющего в углу в кости, – есть повозка. Он меня подбросит.
Пергун берет кружку и направляется в тот угол, где идет игра.
Сев в седло, Доррин едет по раскисшему снегу к мосту, присматриваясь к ближайшим домам. Еще не поздно, однако почти все окна темны, а если где и есть свет, то тусклый, какой может давать единственная свеча или плошка. Да и дым, несмотря на холод, поднимается лишь из немногих труб.
Цена на пиво выросла вдвое. Холодно и темно, однако люди почти не зажигают ни очагов, ни ламп. И при этом Джаслот молится о долгой зиме.
За мостом дорога схвачена морозцем, а сугробы по обе ее стороны высотой чуть ли не по пояс. А вот огней в придорожных домах так же мало.
