замыкающими.
Двое с Отшельничьего пристраиваются позади отряда.
– Ну а вы, – обращается к пойманным командир, – постарайтесь не свалиться с лошадей. Я скорее вздерну вас сам, чем оставлю здесь. В конце концов, какая разница, где вам болтаться на суку?
– Проклятые спидларские выродки! – рычит лысый пленник, такой же истощенный, как и его кляча. – Выжали из нас все до капли, вы и мерзкие чародеи! Чародеи погубили всех овец, а вы забираете последние медяки за червивое зерно! Дерьмовые...
– Заткнись! – рявкает командир.
Связанный парнишка с тоской смотрит назад, в сторону Галлоса.
– Больше тебе там не бывать, – бормочет солдат с рукой в лубке.
Брид с Кадарой переглядываются и придерживают лошадей, поотстав от всадников.
– Они умирают с голоду, – тихонько говорит Брид.
– Именно этого и добивается Фэрхэвен. К концу зимы будет еще хуже.
– Чем больше мы будем вешать...
– А не станем вешать, так никто не сможет ездить по дорогам.
Брид качает головой. Кони несут всадников к Бирине, к их лагерю и резиденции судьи.
XLIX
Белое свечение окружает рослого, стройного человека, который размашистым шагом пересекает центральную площадь, направляясь к башне.
– Он явился, чтобы потребовать амулет, Стирол, – говорит рыжеволосая женщина в белом облачении, глядя на Высшего Мага. – Разбирайся с этим сам.
– Как я понимаю, ты не хочешь, чтобы он узнал о твоем визите ко мне?
– Если он удосужится выяснить что да как, я не смогу этого скрыть, но ему и в голову не придет ничего узнавать, – произносит Ания преисполненным иронии тоном. – Он ведь могущественнейший из Белых, а я всего-навсего женщина.
– «Всего-навсего»? Ну, Ания, сомневаюсь, чтобы кто-нибудь здесь так думал о тебе...
– Кроме Джеслека, считающего себя чрезвычайно могущественным и мудрым.
– Он действительно весьма умен и могуч.
– Ты отдашь ему амулет? – спрашивает Ания, уже делая шаг к двери.
– А как же иначе? – вздыхает Стирол. – Я обещал и обещание сдержу. Амулет он получит, а вот сумеет ли удержать – это уже другой вопрос.
Ания кивает и уходит.
Рассеянно глядя на лежащее на столе зеркало, Стирол задумывается о том, какое испытание уготовано ему силами гармонии, и видит возникающую из белого тумана смутную картину – рыжеволосый юнец орудует кузнечным молотом. Потом изображение рассеивается, и маг слышит стук в дверь. Он оборачивается, чтобы приветствовать своего преемника.
– Горная стена теперь тянется с юга Пассеры до Закатных Отрогов, и великий тракт защищен со всех сторон, – заявляет с порога Джеслек. Он кланяется – если точнее, слегка склоняет голову.
– Припоминаю, что отрезок дороги возле центрального хребта Аналерии был слегка потревожен, – мягко указывает Стирол.
– А мне припоминается единственное оговоренное условие: я завершаю работу, стоя на дороге. Чтобы горы сделались стабильными, необходимы кое-какие дополнительные действия, – с улыбкой отвечает Джеслек.
– А так ли уж было необходимо испепелять аналерианских пастухов?
– Я их предупредил. Большинство ушло, ну а кто не захотел... В любом деле возможны несчастные случаи.
– Ты понимаешь, что это приведет к резкому скачку цен на баранину? Особенно после того, как ты обложишь новыми пошлинами товары с Отшельничьего.
– Не думаю, чтобы там погибло так уж много овец.
– Погибло немного, но чем будут кормиться остальные? На месте горных лугов теперь горячие скалы, там еще много лет не вырастет и былинки.
– Мы возместим дополнительные расходы за счет новых налогов.
– Дело твое, – говорит Стирол, снимая амулет и протягивая Джеслеку. Тот склоняет голову, и бывший глава Совета надевает золотую цепь ему на шею.
– Если не возражаешь, – говорит Стирол, – я перенесу свои рабочие материалы в нижнюю комнату.
– Ну, коли тебе так удобно...
– Мне так удобно, – подтверждает Стирол с вежливой улыбкой.
L
Доррин седлает кобылу, гладит ее по шее и выводит из сарая.
