Что-нибудь душу грызет, ты отложишь лечение на год.
И начинай! Ведь, кто жизнь упорядочить медлит, он точно
Тот крестьянин, что ждет, чтоб река протекла, а она-то
Катит и будет катить волну до скончания века.
Ищут денег, жену с приданым, «чтоб вывесть потомство»,
Ищут леса, чтобы их корчевать и вспахивать плугом!
Кто, сколько нужно, достал, ничего не желает пусть больше,
Ибо ни дом, ни земля, ни меди иль золота груды
Прочь лихорадку отвесть от больного владельца не могут
Или заботы прогнать: ведь нужно ему быть здоровым,
Если кто алчен и скуп, его радуют дом и богатство
Так, как картины — слепца; как подагрика радуют грелки,
Звуки кифары — больные от грязи скопившейся уши.
Если сосуд загрязнен, то все, что вольешь, закисает.
Всех наслаждений беги: цена наслажденья — страданье.
Жадный всегда ведь в нужде — так предел полагай вожделеньям.
Сохнет завистник, когда у другого он видит обилье;
Пытки другой не нашли сицилийские даже тираны
Хуже, чем зависть. Кто гнев обуздать не сумеет, тот будет
С карой крутой поспешив ради злобно пылающей мести.
Гнев есть безумье на миг — подчиняй же свой дух: не под властью —
Властвует сам он; его обуздай ты вожжами, цепями.
Учит наездник коня, пока шеей младой поддается,
Путь, как укажет ездок, держать; и щенком привыкает
Пес, чтобы службу начать в лесу… Итак, пока молод,
Чистым сердцем впивай слова и вверяйся мудрейшим.
Запах, который впитал еще новый сосуд, сохранится
Долгое время. И пусть ты отстанешь иль, рьяный, обгонишь
Юлий Флор, в каких ныне круга земного пределах
Августа пасынок Клавдий при войске? Узнать я хотел бы:
Край ли Фракийский, где Гебр ледяными оковами связан,
Тот ли пролив, что быстро течет между башен соседних,
Тучные ль Азии долы, холмы ль в отдаленье вас держат?
Хочется знать, что за труд замышляет когорта ученых:
Кто же из вас описать деяния Августа взялся?
Кто же векам передаст все войны и все замиренья?
Что с нашим Титием? Он на устах скоро будет всех римлян;
Он ручейков и озер, всем доступных, гнушаться дерзает.
Как он, здоров? Вспоминает ли нас? К латинским ли струнам
Тщится лады приспособить фиванские, Музы веленьем,
Или свирепо вопит, над искусством трагедии пыжась?
Чем занимается Цельс мой? Твердил и твердить ему буду —
Ищет пусть мыслей своих, избегает пусть трогать творенья
Те, что уже Аполлон Палатинский в хранилище принял:
Иначе, стаей слетясь, когда-нибудь птицы обратно
Истребуют перья свои, и вызовет смех лишь ворона,
Где, легкокрылый, ты мед с цветов собираешь? Не малый
Дар у тебя, не лишен обработки, без грубости пошлой;
Станешь ли ты изощрять свой язык для защиты, готовить
В деле гражданском ответ или складывать милую песню:
Премию первую — плющ победителя — ты получаешь.
Если б ты мог пренебречь леченьем тоски и заботы,
Тотчас пошел бы туда, куда мудрость небес повела бы.
Вот что нам нужно, и вот куда мы должны устремляться,
Если отчизне хотим мы и сами себе быть полезны.
Ты уделяешь ему, сколько нужно, иль — сшитая плохо —
Дружба не может срастись и снова расходится? Все же
Кровь ли горячая вас иль незнание жизни толкает,
Словно коней без узды, — в каких бы местах вы ни жили,
Братский союз расторгать вам отнюдь не пристало, и знайте:
Телка обетная к дню возвращенья обоих пасется.
Альбий, сатир моих ты — судья беспристрастный. Не знаю,
Что мне сказать о твоих занятьях на вилле Педанской?
Пишешь ли то, что вещиц даже Кассия Пармского лучше,
Иль молчаливо среди благодатных лесов ты блуждаешь,
Мысли направив на то, что добрых и мудрых достойно?
Не был ты телом без чувств никогда: красоту тебе боги
Дали, богатство тебе и умение им наслаждаться.
Больше чего ж пожелать дорогому питомцу могла бы
Мамка, коль здраво судить он, высказывать чувства умеет,
Если в довольстве живет и всегда кошелек его полон?
Меж упований, забот, между страхов кругом и волнений
Думай про каждый ты день, что сияет тебе он последним;
Радостью снидет тот час, которого чаять не будешь.
Хочешь смеяться — взгляни на меня: Эпикурова стада
Я поросенок; блестит моя шкура холеная жиром.
