Постмодернизм

необходимость осуществления самого-по-себе-дополняющего составного репертуара определенного различения, адресованного 'самодостаточному' понятию 'дополнение', восполняющему тем самым собственную неполноту. Д. являет собой в данном контексте нечто, предпосланное дополнению (естественно, не в строго бытийном плане): согласно Деррида, Д. 'как структура' и есть 'изначальное'. То же, 'что дополняется', по мысли Деррида, есть 'ничто, поскольку как внешнее дополняется к некоторому полному присутствию'. Являясь новаторской моделью парадигмальной эволюции философии Другого концепция Д. сопряжена с идеями 'Differance' и следа (см. След); в то же время - в отличие от последних - Д. указывает не на необходимость отсылки к Другому, а на обязательность его дополнения. По Деррида, '…описание этого дополнения обнаруживает в природе врожденный недостаток: природа должна быть завершена-дополнена образованием, чтобы в действительности стать тем, что она есть: правильное образование необходимо для человеческой природы, чтобы она могла проявиться в своей истинности. Логика дополнительности, таким образом, хотя и рассматривает природу как первичное условие, как полноту, которая существует с самого начала, но в то же время обнаруживает внутри природы врожденный недостаток или некое отсутствие, в результате чего образование… также становится существенным условием того, что оно дополняет'. В философии Деррида традиционно усматривают два взаимосвязанных смысла понятия и принципа Д. как одного означающего, существование которых обусловливается различными ракурсами сопряженных истолкований природы мира. Д. трактуется: 1) как 'нечто', что дополняется посредством 'прибавки', 'дополнения', 'сложения' пары принципов или понятий как самодостаточных целых: 'Д. кумулирует и аккумулирует присутствие' (Деррида); 2) как то, что 'до-полняет', 'доводит до полноты', 'восполняет недостаток', 'замещает место': '… дополнение еще и замещает. Оно прибавляется только для того, чтобы произвести замену. Оно вторгается и проникает в чье- то место: если оно что-то и дополняет, то это происходит как бы в пустоте. Являясь возмещающим и замещающим элементом, дополнение представляет собой заменитель, подчиненную инстанцию, которая занимает место. Как заменитель, оно не просто добавляется к позитивности присутствия, оно не производит никакого облегчения, его место обозначено в структуре пустотой'. Принцип Д. тем самым конституирует структурную характеристику дополнения, согласно которой последнее есть нечто, существующее вне системы, за пределами системы; эта система же, - для того чтобы быть замещенным дополнением, - должна быть чем-то иным, отличным по сравнению с ним. Дополнение, по Деррида, не предшествует началу, а занимает место отсутствующего начала: а) когда будто бы 'извне' некая полнота прибавляется к другой полноте; б) когда осуществляется дополнение, замещение, занятие пустоты - место дополнения атрибутивно отмечается в структуре самого начала. С точки зрения Деррида, настоятельно необходимо 'признать, что некоторое дополнение существует в самом начале': начала - это всегда суть дополнения, возмещающие еще-более-начальное отсутствие полноты. 'Начало' у Деррида неизбывно различено, инфицировано, артикулировано и 'почато'. При этом собственно дополнение в качестве 'дополнения начала', согласно Деррида, имманентно неполно, не соразмерно поставленной задаче, ибо оно нечто теряет в процессе занятия места и возмещения отсутствия. Природа дополнения, по мысли Деррида, амбивалентна: оно 'избыточно' постольку, поскольку компенсирует недостаток, изъян начала; оно при этом и само нуждается в определенном 'возмещении'. По логике Деррида в рамках его понимания Д. как своеобразного /очень условно -А.Г./ 'посредника' бессмысленно рассуждать о некой тождественности начала и дополнения: данному началу требуется некоторое дополнение только в целях некоторого дополнения иного начала и т.д. Порождение ощущения 'именно той вещи, чье появление она все время задерживает' (Деррида), и обусловлено бесконечной игрой беспредельной цепочки дополнений- замещений.

ДРУГОЙ

ДРУГОЙ

ДРУГОЙ - понятие современной философии, представляющее собой персонально-субъектную артикуляцию феномена, обозначенного классической традицией как 'свое иное' (Гегель) и обретающее статус базового в рамках современного этапа развития философии постмодернизма (см. After- postmodernism), фундируя собой стратегическую программу 'воскрешения субъекта'. Данная программа формируется в поздней (современной) философии постмодернизма на основе своего рода коммуникационного поворота в артикуляции философской проблематики. Оформление коммуникационной (современной) версии постмодернистской философии осуществляется на базе синтеза идей диалогизма, высказанных в рамках неклассической философии (экзистенциальный психоанализ, современная философская антропология, философская герменевтика, философия католического аджорнаменто и философская концепция языковых игр). - Прежде всего, сюда относятся идеи о так называемом 'коммуникативном существовании': 'бытие-с' у Хайдеггера, 'со-бытие с Д.' у Сартра, 'бытие-друг-с-другом' у Бинсвангера, 'отношение Я - Ты вместо Я - Оно' у Бубера, 'преодоление отчаяния благодаря данности Ты' у О.Ф.Больнова, 'малый кайрос' как подлинность отношения Я с Ты у Тиллиха и т.п. Так, например, в рамках данной постмодернистской программы чрезвычайно актуальное звучание обретает тезис Сартра 'мне нужен другой, чтобы целостно постичь все структуры своего бытия, Для-себя отсылает к Для-другого', - подлинное бытие 'Я' возможно лишь как 'бытие-с-Пьером' или 'бытие-с-Анной', т.е. 'бытие, которое в своем бытии содержит бытие другого' (Ж.- П.Сартр). Столь же созвучной оказывается для коммуникационной стратегии постмодернизма позиция Рикера, полагавшего, что 'исходный образец обратимости обнаруживает себя в языке - в контексте интерлокуции. В этом отношении показателен обмен личными местоимениями: когда я говорю другому 'ты', он понимает это для себя как 'я'. Когда же он обращается ко мне во втором лице, я переживаю его для себя как первое. Обратимость затрагивает роли как говорящего, так и слушающего, предполагая - как в отправителе, так и в реципиенте сообщения - способность указать на себя. Но обратимы только сами роли. - Идея незаместимости учитывает личности, которые эти роли играют. И в дискурсивной практике, в отличие от языковой интерлокуции, незаместимость проявляется в фиксированном использовании местоимения 'я', его закреплении'. Способ бытия есть, по Сартру, 'быть увиденным Д.', подобно тому, как механизм конструирования 'Я' основан, по Гадамеру, на 'опыте Ты', и главное содержание этого опыта есть 'свободное перетекание Я в Ты'. - Каждый из коммуникативных партнеров не только 'является значащим для другого', но и 'обусловлен другим', и именно поэтому, по словам Левинаса, 'каждый, кто говорит 'Я', адресуется к Другому'. В такой системе отсчета возможна лишь единственная форма и единственный способ бытия 'Я' - это бытие для Д., зеркало которого заменило собою разбитое зеркало прежнего объективного и объектного мира классической культуры. В противоположность классической философской традиции, в рамках которой определенность человеческого сознания задавалась его интенцией отношения к объекту (и даже в противоположность постмодернистской классике, в рамках которой децентрированная субъективность неизменно была погружена в текстологически артикулированную среду: как писал Гадамер, 'игра речей и ответов доигрывается во внутренней беседе души с самой собой'), современная версия постмодернизма определяет сознание посредством фиксации его интенции на отношение к Д. Фигура Д. становится фундаментальной и конститутивной семантической структурой в современных попытках постмодернистской философии реконструировать понятие субъекта. Вектор отношения субъекта к Д., в постмодернистском его видении, - это 'метафизическое желание', репрезентированное в грамматическом звательном падеже (Левинас). (В сущности, в данном моменте современная культура вновь воспроизводит в своем философском дискурсе фигуры традиционной восточной натурфилософии: в частности, в постмодернистской концепции Д. могут быть усмотрены аналогии с древнекитайской концепцией спонтанности 'цзы-жань', предполагающей самоопределение сущности посредством резонирования с другими (Другими) сущностями того же рода - 'лэй'. - Отсюда реминисценции постмодернистской философии по поводу традиционной восточной философии: программный 'антиэллинизм' Деррида, обращение Кристевой к философии Китая, универсальный интерес постмодернизма к дзен-буддизму и т.п.) Результатом коммуникации выступает вновь обретенное философией постмодернизма 'Я' - 'Я', найденное, по Делезу, 'на дне Д.'. Так, по оценке Деррида, 'фрагментарный человек' может быть собран только посредством Д. Таким образом, несущей организационно-смысловой фигурой современной версии постмодернистской философии становится фигура субъект-субъектных отношений (коммуникации). Центральная проблема