Постмодернизм

проинтерпретирована определенным образом, т.е. любое метафорическое высказывание вначале понимается буквально, а небуквальная интерпретация второстепенна по своей природе. При этом процесс понимания М. требовал бы больше времени, чем процесс понимания буквальных выражений. Однако психологические исследования ряда авторов показали, что это не так. Если мы не можем свести М. к какой- либо известной операции (например, к сравнению), то мы можем попытаться представить ее как некоторую совершенно особую операцию. Так, например, Глюксбергом была предложена идея, что М. есть операция включения в класс. Однако не прямое (А включается в класс В), а такое, когда В обозначает более широкий класс предметов (в М. 'работа - это тюрьма', 'тюрьма' обозначает класс всех объектов, достаточно неприятных и ограничивающих свободу, куда, помимо тюрьмы, входят и школа, и семья, и т.д.). Стоит упомянуть и другие подходы к объяснению М., которые также можно относить к субституциональному подходу. Например, Д.Гентнер ('Очерчивание структуры: Теоретические рамки аналогии', 1983) предложила рассматривать М. как аналогию. Аналогия ('А [есть] как В') рассматривается ею как отношение отображения между двумя доменами (А и В), где домены представлены как системы объектов, их атрибутов и связей между объектами. Согласно Гентнер, наши знания об объектах можно представить в виде двух множеств: множества атрибутов и множества связей между ними. В этом случае различные виды отношений между доменами могут быть представлены через два показателя: а) число одинаковых атрибутов и б) число одинаковых связей. Так как 'множество (возможно, большинство) метафор подчеркивают, в основном, сходство отношений и, таким образом, являются, по своей сути, аналогиями' (Гентнер), то и анализировать их следует как вид аналогии. И в тоже время Гентнер отмечает, что даже 'для метафор, которые поддаются интерпретации как аналогии или комбинации аналогий, правила отображения в целом менее систематичны в сравнении с правилами отображения чистых аналогий'. В общем же плане М. рассматривается Гентнер достаточно аморфно распределенной на плоскости 'общие атрибуты/связи' и принципиально различается лишь с отношением буквального сходства (Гентнер: 'Механизмы научения по аналогии', 1989). Такой результат не позволяет принять гипотезу Гентнер за удачное объяснение М., так как он, по сути, всего лишь утверждает, что М. не есть буквальное сравнение. П.Тагард, отводя аналогии одно из центральных мест в структуре человеческого мышления, также рассматривает ее как основу М. ('Разум', 1996). Будучи основанной на аналогии, М., согласно Тагарду, отражает систематические сходства между двумя объектами: 'Все метафоры в качестве своего базисного когнитивного механизма опираются на систематическое сравнение, выполняемое аналогическим отображением, хотя метафора может идти далее аналогии, используя другие фигуративные приемы для создания более широкой ауры ассоциаций. Как создание метафоры говорящим, так и ее понимание слушающим требует восприятия лежащей в ее основе аналогии'. Еще один подход к объяснению М. - это теория Дж.Лэйкова. Он и его соавторы (Дж. Лэйков и М.Джонсон: 'Метафоры, посредством которых мы живем', 1980; Дж.Лэйков и М.Турнер: 'Больше чем холодный разум', 1989; Дж.Лэйков: 'Что такое метафора?', 1993) утверждали, что 'в повседневной жизни метафора часто встречается не только в языке, но и в мыслях и поступках' (Лэйков и Джонсон: 'Метафоры, посредством которых мы живем'). Эта идея берет начало, по крайней мере, со времен Ницше, который также утверждал, что весь язык метафоричен. 'Метафора означает метафорическую концепцию' (Лэйков и Джонсон: 'Метафоры, посредством которых мы живем'), и 'суть метафоры состоит в понимании и выражении одной вещи посредством другой'. Углубляясь в теорию Лэйкова, прежде всего необходимо отметить, что под термином 'М.' он понимал не совсем то, что обычно под ним понимается. Сама форма 'А [есть] В' это просто 'метафорическое выражение' для Лэйкова, в то время как метафора - для него есть это 'метафорическая концепция'. В одной из своих последних работ Лэйков приводит следующее определение: 'слово 'метафора'… обозначает 'отношение между двумя доменами в концептуальном поле'. Понятие 'метафорическое выражение' относится к лингвистическому выражению (слово, фраза или предложение), являющемуся поверхностной реализацией такого отношения (тем, что слово 'метафора' обозначала в старой теории)'. При этом метафорическое отображение состоит в отображении слотов указанных доменов: отображении между связями, свойствами и знаниями, характеризующими оба домена (Дж.Лэйков и М.Турнер: 'Больше чем холодный разум'). Та базисная конструкция, которая была названа Лэйковым 'метафорической концепцией', может быть, проинтерпретирована как устойчивая структура в наших концептуальных полях. Важно отметить тот факт, что, согласно Лэйкову, М. - это не динамическое явление, возникающее в процессе понимания, а, скорее, жесткая структура. То, что обычно принимается за М., является всего лишь именем М. для Лэйкова: 'Имена отображений часто принимают форму утверждений, например, ЛЮБОВЬ ЭТО ПУТЕШЕСТВИЕ. Но отображения сами по себе не являются утверждениями. Если имена отображений будут ошибочно приниматься за сами отображения, то читатель может подумать, что, в этой теории, метафоры рассматриваются как утверждения. Они являются всем чем угодно, но не этим: метафоры - это отображения, т.е. множества связей' ('Что такое метафора?'). Один из главных принципов в теории Лэйкова - это так называемый 'принцип инвариантности', утверждающий, что 'метафорическое отображение сохраняет когнитивную топологию (т.е. структуру образа-схемы) отображаемой области (домена) в той степени, в которой она согласуется с внутренней структурой другой, участвующей в отображении области'. Критичными для теории Лэйкова является следующее. 1). Проблема замены метафор буквальным текстом. В целом, этот вопрос будет являться критическим для любой теории М., не определяющей четкой границы между метафорическим и буквальным, т.е. не относящей метафорическое и буквальное к двум разным непересекающимся классам. Так, если утверждается, что не следует пытаться разграничить метафорическое и буквальное, или что привычный нам 'буквальный' язык в большой степени метафоричен, то оказывается неясным, почему далеко не всегда представляется возможным заменить буквальный текст на М. или М. на буквальный текст. Можно, также, сформулировать иное возражение: если М. имеет в человеческой речи такой же статус, как и буквальные выражения (те же свойства и функции), тогда метафорический аргумент должен быть настолько же приемлем в дискуссии, как и то, что обычно полагается буквальным. Так, если в теории Лэйкова то, что обычно называется M., a также многие другие (есть лишь отдельные исключения) выражения, которые обычно обозначаются буквальными, базируются на некоторых универсальных 'метафорических концепциях', то неясно, почему нельзя заменить одно выражение, 'санкционированное' М., на другое выражение, которое также санкционировано этой или схожей М. В такой замене не должно многое потеряться, так как концептуальные структуры останутся нетронутыми. И поэтому никакое выражение не должно обладать привилегией в использовании или каким- либо особым статусом, делающим его более предпочтительным, например, в научных текстах или речевом общении. Практика, однако, свидетельствует, что использование М. ограничено, так как смысл их неясен и их понимание требует больших когнитивных усилий. Можно даже считать, что М. до некоторой степени асоциальна, так как она может явиться серьезной помехой общению. Такой вывод косвенно подтверждается теорией Х.Грайса ('Логика и беседа', 1975) и современной прагматикой. 2) Другой критичный вопрос для теории Лэйкова - вопрос о том, почему не любая комбинация слов является М. Тут имеется определенная проблема. Допустим, я скажу, что в число универсальных метафорических концепций, кроме 'БОЛЬШЕ - ВВЕРХ', 'ВРЕМЯ - ЭТО ПРОСТРАНСТВО' и т.д., входит еще и М. 'ЮМ НЕ ПРАВ', которая может быть реализована во множестве лингвистических выражений. В этой М. мы отображаем онтологию домена НЕ ПРАВ на домен ЮМ так, как это делается в случае других М., предложенных Лэйковым. И такая М. будет весьма полезна! Все, что Юм сказал, написал или сделал, будет понято, как ложное и неправильное, т.е. я, обладая такой концептуальной М., буду понимать более сложный домен (работы Юма) через менее сложный и 'более четко определенный' домен (НЕ ПРАВ - домен). Эта М. будет весьма успешно 'организовывать мои мысли и речь'. А сейчас следует задаться вопросом, как можно избавить себя от подобных надуманных 'М.' и как, в общем, можно быть уверенным, что приведенная М. не является простой комбинацией слов, произвольно составленной каким-нибудь шутником? Для этих целей должно существовать правило, которое будет играть роль определенного 'фильтра'. Для того чтобы ввести ограничения на процесс отображения между доменами, Лэйков предположил, что 'в процессе отображения сохраняется причинная структура, структура аспектов и единство элементов' как, например, 'сохранение мета-структур объясняет, почему смерть не метафоризируется как… сидение на диване' ('Что такое метафора?'). Однако такой 'фильтр' не всегда будет работать (в стихах мы можем допустить любую М.). С другой стороны, если мы отбросим его вообще, то останемся с полностью нерешенной проблемой. И это весьма серьезная проблема для теории Лэйкова. Решение, предложенное Лэйковым, тесно связано с идеей переноса структуры от одного концептуального домена к другому, т.е. с принципиальной возможностью