создатели подвергли соответствующие значения слов относительно строгой терминологизации; с другой стороны, общие установки постмодерна на игровое употребление слова и его образное восприятие, на актуализацию коннотативных и контекстуально обусловленных компонентов семантики слова, на выявление поэтичности мышления и образно-художественных основ любой дискурсивной практики имеют своим следствием размытость и варьируемость смысла подобных терминов, в результате чего их 'метафорическое прошлое' в процессе вхождения в терминологическую систему не только не забывается и не стирается, а, напротив, постоянно осознается и актуализируется. (См. Ризома, Складка, След.)
МЕТАЯЗЫК
1) в классической философии: понятие, фиксирующее логический инструментарий рефлексии над феноменами семиотического ряда,
2) в философии постмодернизма: термин, выражающий процессуальность вербального продукта рефлексии над процессуальностью языка. Конституируется в процессе формирования постмодернистской концепции критики как стратегии отношения к тексту, характерной для культуры классического типа (см. Kritik) и противопоставлении ей стратегии имманентного анализа текстовой реальности. Постмодернистская трактовка М. восходит к работе Р.Барта 'Литература и метаязык' (1957), в рамках которой осуществлено последовательное категориальное разграничение таких феноменов, как 'язык-объект' и М. (см. Язык-объект). И если 'язык-объект - это сам предмет логического исследования', то под М. понимается 'тот неизбежно искусственный язык, на котором это исследование ведется', - собственно, конституирование М. выступает условием возможности того, что 'отношения и структура реального языка (языка-объекта)' могут быть сформулированы 'на языке символов (метаязыке)' (Р.Барт). Специфика постмодернистского операционального употребления понятия 'М.' связана с тем, что он осмыслен как адекватный и достаточный инструмент для аналитики такого феномена, как 'литература', что в контексте классической традиции далеко не являлось очевидным: 'писатели в течение долгих веков не представляли, чтобы литературу (само это слово появилось недавно) можно было рассматривать как язык, подлежащий, как и всякий язык, подобному логическому разграничению /т.е. его дифференциации, подразумевающей выделение в его рамках соответствующего мета-уровня -
1) предыстория М., т.е. возникновение того, что Р.Барт обозначает как 'профессиональное самосознание литературного мастерового, вылившееся в болезненную тщательность, в мучительное стремление к недостижимому совершенству' (типичной фигурой данного этапа выступает для Р.Барта Г.Флобер);
2) формирование неклассической (пред-постмодернистской) установки на синкретизм видения феноменологически понятой литературы, с одной стороны, и ее языковой ткани - с другой, т.е., по Р.Барту, 'героическая попытка слить воедино литературу и мысль о литературе в одной и той же субстанции письма' (данный этап вполне репрезентативно может быть иллюстрирован творчеством Малларме); собственно, конституирование письма как феномена сугубо неклассической языковой культуры (см. Письмо) и знаменует собой начало подлинной истории М.;
3) конституирование традиции, позволяющей 'устранить тавтологичность литературы, бесконечно откладывая самое литературу 'на завтра', заверяя вновь и вновь, что письмо
4) разрушение незыблемой в свое время (в рамках классической культуры) идеи референции, когда 'слову-объекту стали намеренно, систематически приписывать множественные смыслы, умножая их до бесконечности и не останавливаясь окончательно ни на одном фиксированном означаемом', что наиболее ярко было продемонстрировано сюрреализмом в рамках модернизма (см. Модернизм, Сюрреализм) и фактически подготовило почву для возникновения постмодернистской концепции 'пустого знака' (см. Пустой знак); и, наконец,
5) оформление парадигмы так называемого 'белого письма', ставящего своей целью 'создать смысловой вакуум, дабы обратить литературный язык в чистое здесь-бытие (etre-la)' (творчество А.Роб-Грийе) и непосредственно предшествующее постмодернистской концепции означивания (см. Означивание). Собственно постмодернистский подход к феномену М. связан с тем, что в 'наш век (последние сто лет)' адекватные поиски ответа на то, что есть литература, по оценке Р.Барта, 'ведутся не извне, а внутри самой литературы' (см. Kritik). Собственно, постмодернистская критика в своей процессуальности фактически и представляет собой не что иное, как 'лишь метаязык' (Р.Барт). Однако М. не может рассматриваться в постмодернистской системе отсчета лишь в качестве своего рода 'вторичного языка… который накладывается на язык первичный (язык-объект)' (Р.Барт). Основным требованием, предъявляемым постмодернистской критикой к М., является требование наличия у него интегративного потенциала (потенциала интегративности): М. должен быть способен (в силу таких своих свойств, как 'связность', 'логичность' и 'систематичность') в максимальной степени 'интегрировать (в математическом смысле)' ('вобрать в себя' или 'покрыть собою') язык того или иного анализируемого автора или произведения, выступив по отношению к нему в качестве квази-системы. Вместе с тем, в процессе критики, т.е., по Р.Барту взаимодействия ('взаимного 'трения') языка-объекта и М., сама литература не может сохранить внерефлексивной автохтонности и разрушается как язык-объект, 'сохраняясь лишь в качестве метаязыка'. В этом контексте постмодернистские романы (литература) фактически являются трактатами о языке, романами о приключениях языка, наррациями М. о самом себе (см. Нарратив), - по оценке Фуко, неклассическая литература типа романов де Сада и Батая (см. Сад, Батай) как раз и моделирует ту сферу, где 'язык открывает свое бытие' (Фуко). Важнейшими особенностями постмодернистской интерпретации М. являются следующие:
