классического варианта в посвященном философии разделе 'Краткого курса истории ВКП (б)' у Сталина. (См. также 'Скандал в философии'.) В проблемной же своей постановке 'О.В.Ф.' сохраняет свое конститутивное значение: в ответ на сформулированную К.Глюксман оценку его позиции на конференции в Клюни (1970) как 'недооценивающей, чтобы не сказать отменяющей борьбу материализма и идеализма', Деррида возражает в том плане, что 'значение этого невозможно переоценить'. Наряду с этим, постмодернизм существенно трансформирует содержание 'О.В.Ф.' в русле характерного для постмодернистской парадигмы отказа от референциальной концепции знака и ориентации на 'игровой принцип' аргументации (Деррида) и 'игры истины' (Фуко). Так, по формулировке Фуко, 'основной вопрос философии, понимаемый как вопрос о духовности, заключается в следующем: что представляют собой преобразования, совершаемые в бытии субъекта, необходимые для достижения истины?' - При условии, что философия как таковая трактуется как 'форма мысли, которая… задается вопросом,
'ОСНОВНЫЕ ПОНЯТИЯ МЕТАФИЗИКИ'
'ОСНОВНЫЕ ПОНЯТИЯ МЕТАФИЗИКИ' - работа Хайдеггера ('Die Grundbegriffe der Metaphysik'). Явилась названием лекционного курса, прочитанного Хайдеггером в 1929- 1930. Ему предшествовали лекции 1925-1926, прочитанные в Риге, затем фундаментальный труд 'Бытие и время' - см. 'Бытие и время' (Хайдеггер), а также лекции, прочитанные в Давосе в 1928 и их результат - работа 'Кант и проблемы метафизики'. Отношение Хайдеггера к метафизике эволюционировало на основании идей философии жизни: рассмотрение жизни с точки зрения длительности (Бергсон), интерпретации бытия как истории (В.Дильтей), отрицание истинности вечного и утверждение преходящего временного (Ницше), а также критики феноменологии. Феноменология, провозглашая идею философии как абсолютной науки, и дала толчок критическим настроениям Хайдеггера. По мнению мыслителя, начиная с эпохи Нового времени сущность науки как 'исчисляющего и измеряющего' исследования выразилась в математизации знания, теории 'действительного'. Но философия занимается не предметно-наличным - это прерогатива позитивных наук. Философия осмысливает то, что не сводится к наличности. Человек не может быть сведен лишь к миру природы, так как следствием этого, считает Хайдеггер, является современная 'технизация знания', а научный мир, как укажет он в своих более поздних работах, становится кибернетическим миром. Отсюда вытекала основная задача мыслителя: исследовать не предметное бытие, представленное в сознании человека, а найти тот онтологичекий фундамент человеческого бытия, который не зависим ни от сознания, ни от бессознательного - 'бытие сознания'. Он называет его Dasein, 'здесь- бытие' как данное в форме потенциальной открытости индивиду и рассматривает его в качестве человеческой экзистенции (см. Dasein). В связи с этим не случайно и название первой главы данной работы, где Хайдеггер, интерпретируя понятие философии, уже подспудно дает ответ, то есть позволяет открыться понятию метафизики не в традиционно-натуралистическом плане, 'овнешненно', но 'изнутри' в своем изначальном смысле: 'Обходные пути к определению существа философии (метафизики) и необходимость увидеть метафизику в лицо'. 'Увидеть метафизику в лицо' и выражает основную интенцию Хайдеггера обосновать метафизику посредством вопрошания о человеке или точнее способе существования человека как лица. Характерным является указание Хайдеггера на двусмысленность философии в обосновании ее как науки или мировоззренческой проповеди. Философия не может быть сравнима ни с чем, и никакими окольными путями (через искусство или религию) ее невозможно постичь. Она постоянно ускользает 'как человеческое дело в темноту существования человека'; она есть философствование, проявляющее себя в экзистенциально-ностальгической форме вопрошания, как желания 'быть повсюду дома', 'присутствовать в мире'. Метафизическое вопрошание 'Что есть мир?' оборачивается постановкой подвопроса: 'Что такое человек?', когда каждый в ответе за себя, как единственный, стоит перед целым и представляется в человеческом существовании темпорально как проектация себя в нечто большее, чем он есть в данный момент 'быть-всегда-уже-впереди-себя-в-мире-при-внутри-мировом-сущем'. Хотя Хайдеггер и оставляет для философии возможность быть чем-то вроде науки и мировоззрения, он подчеркивает присутствие человека в ней, называя ее 'мышлением бытия': 'Само мышление есть путь. Мы соответствуем этому пути только тогда, когда остаемся на пути'. Таким образом, философия по Хайдеггеру - это метафизика как философствование и является фундаментальнейшим событием в человеческом бытии', усилием увидеть себя и мир в ее лице. Но усилие - это действование, и если философия доступна каждому и касается каждого, то открывается она лишь опираясь на внутреннюю субстанцию человека. Смысл философии как человеческого дела выражается в поступке: 'Философия имеет смысл только как человеческий поступок. Ее истина есть, по сути, истина человеческого присутствия. Истина философствования укоренена в судьбе человеческого присутствия'. Новоевропейская традиция, подвергнувшая сомнению знание, не могла поставить под вопрос человеческое присутствие, да это и невозможно, считает Хайдеггер, так как философия обнаруживает себя до появления наук. Он исследует этимологию слова 'метафизика', которая восходит к более первичному слову 'фюсис' и в переводе означает не столько природу в узком новоевропейском звучании в противоположность истории, но в более широком, преднаучном, объемлющем не только природу и историю, но также и божественное сущее. Хайдеггер артикулирует значение 'фюсис' как 'рост', 'растущее', 'самообразующее владычество сущего в целом', к которому принадлежит и сам человек. 'Фюсис' как полновластие владычествующего изъявляет свое правило, закон сущего, явленный в человеке посредством его речи - 'логосе', понимаемом как 'извлечение из утаенности'. Хайдеггер цитирует Гераклита, подтверждая свою мысль: 'Владычеству вещей присуще стремление утаиться'. Наделенный высшим даром сказать неутаенное, открыть истину, человек вступает в противоборство с самим сущим в целом, экзистирует в качестве человека и, тем самым, сообщает сущему свою истину 'как судьбу человеческой конечности'. Но, возвращаясь к исследованию понятия 'метафизика' и, в частности, к 'фюсис', следует отметить, что постепенно его первоначальный смысл как 'нечто постоянно себя образующее и разрушающее' утрачивается, или скорее затвердевает в 'чем-то' как отделенном от всего остального, некой собственной области, отличной, например, от 'техне', и одновременно обретает смысл внутренний сущности определенной вещи, закона вещи. Развертывание этих двух значений 'фюсис' получило свое закрепление в философии Аристотеля и выражает, с одной стороны, вопрошание о сущем в целом, сущее вообще, а с другой - вопрошание о бытии, собственно сущем, где сущее берется в своем бытии как 'усия'. По мнению Хайдеггера, со смертью Аристотеля философия распадается, живое вопрошание отмирает и набирает силу намеченное еще Платоном разделение философии на логику, 'фюсику', этику и превращение ее в 'эпистему' - науку, дисциплину, дающую знания. Аристотелевское наследие почти забывается. Но в I в. начинается систематизация аристотелевских сочинений, и перед собирателями встает задача распределить материал Аристотеля по вышеуказанным
