– Нет, я уже и так много времени на тебя потратила, – с горечью улыбнулась Мэй.
Они молча ехали по темным ночным улицам. Мэй успокаивала себя, как могла, чтобы легче было вынести разрыв. Да, Джек, конечно, человек нерядовой: большой, сильный, умный, азартный… Сначала эта игра доставляла ей большое удовольствие, но потом она по уши влюбилась и подозревала, что, узнай Джек об этом, его бы как ветром сдуло.
Она чувствовала, что владеет ситуацией, только если держала его в состоянии вечной неуверенности. Ей никогда не бывало с ним легко и свободно – кроме разве что недолгих дней сразу после очередного примирения, когда Джек бывал робок и чувствовал себя виноватым. Но это стоило ей огромного труда и отнимало все больше сил. С тех пор, как Джек перестал с ней ругаться, ее единственным оружием оставалась восточная таинственность. А быть все время таинственной Мэй уже осточертело.
До ее дома они добрались слишком быстро. Джек остановил машину у подъезда, выключил мотор вместо того, чтобы просто заглушить его, но Мэй задерживаться явно не собиралась.
– Пока, – коротко кивнула она.
– Я тебе позвоню, – пообещал Джек.
– Не надо! – слишком поспешно произнесла Мэй дрогнувшим голосом.
Джек смотрел, как Мэй идет от машины к подъезду, сильная маленькая женщина-девочка на нелепых высоченных каблуках. Вот отперла ключом дверь, вошла…
И так и не оглянулась.
40
Возвращаясь с обеденного перерыва, у лифта Лиза увидела Трикс, которая топала мимо по коридору в дамскую уборную, наверное, в сотый раз поправлять макияж.
– Вас там какой-то мужчина дожидается. «Какой-то мужчина, – раздраженно подумала Лиза. – Неужели нельзя было выяснить, кто он и что ему надо? И это называется секретарша?!»
Наташа, ее секретарь в «Фамм», выспросила бы у посетителя все вплоть до девичьей фамилии его бабушки, прежде чем допустить до Лизы.
Лиза раздраженно открыла дверь приемной, а там на диване сидел тот, кого она меньше всего ожидала увидеть. Оливер.
Лиза точно наткнулась на невидимую стену и остановилась. От шока зазвенело в ушах, сдавило виски. Последний раз она видела Оливера на Новый год – а сегодня тринадцатое июля. Время, прожитое в разлуке, вдруг каким-то непостижимым образом спрессовалось в один миг.
– Привет, солнце, – спокойно, как ни в чем не бывало, произнес Оливер.
Лиза не могла унять предательскую дрожь. Господи, что делать? Как она сегодня одета? Хорошо ли выглядит? Не толстая ли? Зачем его принесло в редакцию? Понимает ли он, что творится сейчас у нее внутри?
– Ты что здесь делаешь? – с удивлением услышала Лиза свой собственный голос.
Она не могла отвести от Оливера глаз, не могла понять, почему он одновременно такой близкий и такой чужой. Она чувствовала себя скованной и неуклюжей, будто так и застыла в тот момент, когда увидела его. Запоздало спохватившись, выпрямилась и с усилием расправила плечи.
– Нам надо поговорить.
Он улыбался и блестел: блестели зубы, серьга в ухе, серебряный браслет часов. Снял ногу с ноги, сел прямо. Каждое движение отточенно-изящное, как всегда.
– О чем? – промямлила Лиза.
Оливер расхохотался своим звучным, заливистым смехом, от которого дрожали оконные стекла.
– О чем? – воскликнул он, невесело улыбнувшись. – А ты как думаешь?
«Развод?» – в смятении подумала Лиза.
– Оливер, я занята.
– По-прежнему загоняешь себя, детка?
– Оливер, я на работе. Если хочешь поговорить, позвони мне домой.
– Телефончик хорошо бы…
– Встретимся после работы.
Может, оно и к лучшему. Разобраться – и все.
– Прекрасно… Я живу в «Кларенс».
– Шикуешь! – Лиза была удивлена.
– У меня съемка.
Лизе почему-то стало обидно.
– То есть ты не со мной повидаться приехал? – обескураженно уточнила она.
– Давай считать, что съемка случилась очень кстати.
Вся дрожа, Лиза попробовала заняться делом, но сосредоточиться было невозможно: оказывается, она и забыла, как на нее действует Оливер.
– Вам посылочка!
