– Наша семья разрушена и восстановлению не подлежит, но для того, чтобы нас развели, этого мало. Нужны поводы. Если б мы прожили врозь два года, проблем не было бы. А пока этот срок не истек, кому-то из нас придется подавать на другого в суд. За невыполнение супружеских обязанностей, неадекватное поведение или измену.
– Измену?! – вспыхнула Лиза. Пока они жили вместе, она была абсолютно верна ему. – Да я никогда…
– И я никогда, – сочувственно кивнул Оливер. – Что касается невыполнения…
– Да, ты меня бросил, – подтвердила Лиза.
– Солнце, ты не оставила мне выбора. Но можешь указать это в заявлении. Правда, нужно два года прожить порознь, чтобы использовать уход из семьи как основание, а мы ведь хотим все закончить поскорее? – Он вопросительно глянул на нее, ожидая реакции.
– Да, – резко сказала Лиза. – Чего тянуть!
– Значит, остается неадекватное поведение. Надо набрать пять примеров.
– Неадекватное поведение? Это как? – Лиза чуть не рассмеялась вслух, на минуту забыв, что это касается ее. – Например, затеять генеральную уборку в три часа ночи?
– Или работать все выходные и праздники, – зло прибавил Оливер. – Или делать вид, что хочешь забеременеть, и продолжать принимать таблетки.
– Или так, – сердито кивнула Лиза.
– Выбор у нас есть. Либо я подаю иск, либо ты.
– То есть ты признаешь, что тоже вел себя неадекватно?
Оливер тяжело вздохнул:
– Лиз, это всего лишь формальность, а разборки, кто прав, кто виноват, тут ни при чем. Ответчик никакого наказания не несет. Так кто подаст заявление? Я или ты?
– Тебе решать, вон ты сколько об этом знаешь, – съязвила Лиза.
Оливер посмотрел на нее долгим взглядом, как будто силясь понять; сел поудобнее.
– Если ты так хочешь… Теперь о деньгах. Своему адвокату каждый платит сам, но расходы по суду мы делим пополам, согласна?
– А зачем нам адвокаты? Если в Вегасе нас окрутили на скорую руку, может, таким же манером развестись?
– Не так все просто, солнце. Ты забываешь, что у нас есть совместно нажитое имущество.
– Да, но мы ведь знаем, сколько каждый… Ладно, я найду себе адвоката.
Больше говорить об этом не было сил, поэтому Лиза спросила с наигранным оживлением:
– Как тебе работается?
– Чума. Только вернулся из Франции, а до того на Бали торчал.
Везучий, гад.
– Вот здесь отстреляюсь и до показов свободен. – Он кивнул на Лизин деловой костюм. – Не видел на тебе этого пиджака.
Она оглядела себя.
– «Николь Фари».
Костюм был умыкнут с январской фотосессии, но ей удалось свалить вину на Кейт Мосс.
– Мне не нравится.
– А в чем дело?
Она всегда прислушивалась к его мнению касательно одежды и причесок.
– Ни в чем. В смысле, не нравится, что я тебя в этом не видел.
Она понимала, о чем он говорит. Ее саму болезненно кольнуло, что волосы у него сильно отросли, и часы новые, и что с тех пор, как они расстались, он успел объехать полмира, а она и не знала.
– Ты какая-то другая стала, – сказал он.
– Правда?
– Нет, – покачал Оливер головой и натужно рассмеялся. – Черт, не знаю даже.
И опять она его поняла. Как причудливо соединились родственная близость и холод отчуждения.
– Извини! – прервал он сам себя, поймал ее запястье, свободной рукой потянул кисть ближе к глазам, грубо, больно вывернув. Явно хотел что-то увидеть. – Ты больше не носишь обручальное кольцо? – сверкнув карими глазами, осуждающе спросил он.
Лиза с силой вырвала руку.
– Ты мне сделал больно! – воскликнула она, растирая запястье.
– Нет, это ты сделала мне больно.
– Подумаешь, дело какое – кольцо! – От злости у нее горели щеки. – Ты же сам подаешь на развод.
