поверх плеча обнимающей ее бабушки, и глаза ее, светло-голубые, вдруг показались Рите темными. От страха? Или это результат причудливой игры тени и света?
— Какая тетя? — всполошилась бабушка, отстраняясь от внучки и поворачиваясь к окну. — Нет там никого!
«Была, — хотела ответить за Лику Рита, но промолчала. На нее вдруг навалился тяжестью страх, сковал панцирем, не давая ни пошевелиться, ни вымолвить слово, ни оглянуться на окно, за которым, тут Рита уже не просто предполагала — знала, ощущала! — кто-то стоял. Она чувствовала — тетя наблюдает за ними. И от нее, неизвестной, исходит явная угроза. Только кому — всем троим или только маленькой Лике?
— Бабушка, я лягу в этой комнате! — решительно заявила Рита, еле сдерживая вновь сдавливающий горло кашель.
— Да куда ж ты такая гриппозная! — возмутилась бабушка. Но, почувствовав страх в том отчаянном цепком объятии, которым Лика вновь обхватала ее, сдалась:
— Только не кашляй и не чихай. Заразишь Лику — пеняй на себя!
