Но младшая сестренка уже не слушала ворчания бабушки, а, выбравшись из ее объятий, вцепилась ручонками в присевшую на кровать Риту.
Так они и легли обе, прижавшись друг к другу — щека к щеке, сцепив руки в крепком объятии, дыша в унисон. Рита прижимала младшую сестренку так крепко, будто боялась, что ту выбьет из ее рук сильной волной и унесет в пучину. Лика рядом с Ритой успокоилась, на ее сонных губах показалась улыбка. Но, уже засыпая, девочка вдруг еле слышимым шепотом попросила старшую сестру задернуть штору. «Чтобы страшная тетя больше не глядела сюда», — добавила она и уснула. Осторожно, чтобы не потревожишь Лику, Рита выбралась из ее ослабевших объятий, подошла к окну, и странные ощущения опять овладели ею. С одной стороны, суеверный страх вновь заключил ее в ледяные объятия, сковывая движения, закрывая глаза ладонями, не давая выглядывать в окно. Но с другой — ночь, сгустившаяся за окном, выманивала ее в палисадник, протягивала ей руки-тени, соблазняла серебром лунного света, странным образом сфокусированного лишь в одной части палисадника — возле старой яблони. Рите подумалось, что это место освещено не просто так, оно будто отмечено, куда ей надлежит подойти.
