поднимались языки пламени и густой черный дым. Пламя, раздуваемое ветром, уже лизало свежевыкрашенные надпалубные сооружения. Попугай Шкипер свирепо ругался на датском языке, требуя отвертку.
– Быстро в шлюпку! – крикнул ей Брентон сквозь стиснутые зубы. Грубо выругавшись, он всем телом налег на штурвал.
– Я без тебя не пойду.
– Не будь дурой!
Огонь с ужасающей быстротой охватывал деревянные части судна, языки пламени уже доставали до иллюминаторов рубки.
– Уходите, ребята! Нам все равно его не спасти, – крикнул он людям, которые, несмотря на все их усилия, были отброшены огнем в среднюю часть судна. Бен с белым лицом и опаленными бровями, взбежал по трапу.
– Как быть с миссис, капитан?
– Спусти ее в лодку. Живее, малыш!
Бен взял ее за руку, но она вырвалась и побежала в каюту.
Времени раздумывать не было. Ее картины лежали на комоде, узел с детским приданым – на нижней койке. В одно мгновение она свернула холсты, засунула их за корсаж и бросилась вон. К тому времени клубы дыма уже ворвались в дверь. Бен схватил ее в охапку и увлек к корме; однако колесные кожуха были уже в огне, а трапы обрушились.
Дели кинулась назад.
– Где Брентон? Без него я не…
– С ним все в порядке. Он прыгнул за борт. Нам тоже придется прыгать.
Она застыла на месте, глядя на воду, которая показалась ей бесконечной дорогой вниз. Огонь уже лизал ей ноги, и Бену пришлось ее легонько подтолкнуть. С пронзительным криком она упала за борт и почувствовала, как над ее головой сомкнулась холодная вода.
Ей показалось, что она очень долго опускалась в бездонную глубину, но, наконец, она вынырнула и услышала, как на ее крик эхом отозвался продолжительный гудок парохода. Брентон закрепил рукоять гудка в нижнем положении, чтобы пар вышел и котел не мог взорваться от внезапной остановки судна. Не будучи в состоянии развернуть судно по ветру, он вывел «Филадельфию» возможно дальше вверх, на мелкое место, вдали от левого берега. Посадив судно на мель, он отвязал попугая и прыгнул за борт.
Средь облаков пыли и дыма Бен и Дели потеряли друг друга, и женщина ощутила гнетущее чувство одиночества. Она изо всех сил плыла к берегу, чувствуя, как ей мешает длинное платье и туфли – она не успела даже развязать шнурки. За Брентона можно было не беспокоиться, но теперь в ней начинала расти тревога за себя, за ту жизнь, что таилась в ее лоне.
Перед ней показалась мокрая рыжеволосая голова, сверкнула ободряющая белозубая улыбка.
– Все в порядке, родная, я нашел тебя.
Ее охватило ни с чем несравнимое чувство покоя. Она легла на воду, поддерживаемая его надежными руками, и отключилась…
Дели привело в себя сновидение, яркое и отчетливое. Ей снилось, будто она находится на далеком южном взморье с Томом, своим первым спасителем. Потом она увидела сидящего подле нее Брентона и улыбнулась. И тут ее вдруг пронизала жестокая боль. Казалось, чья-то безжалостная рука сжала и встряхнула ее, будто огромный терьер пойманную мышку, и отпустила, давая возможность прийти в себя.
Но когда она, расслабившись, уже готова была заснуть, боль схватила ее снова. Теперь она скрутила ее сильнее, чем в первый раз, и отпустила не сразу.
Охваченная паникой, Дели попыталась подняться.
– Брентон!
– Я здесь, дорогая, лежи спокойно. – Его большая рука мягко удержала ее на месте. – Ты лишилась чувств, когда я выносил тебя из воды, очень милое разделение труда. Мы, вероятно, недалеко от поселка Туромьэрри. Джим пошел узнать, нельзя ли достать повозку, если только на ней удастся пробраться сквозь заросли. В любом случае должен скоро подойти один из вышедших вслед за нами пароходов.
Схватка отпустила ее, и она смогла спросить про судно.
– Бедная наша старушка сгорела до ватерлинии; теперь она прочно сидит на песке, и мы обязательно восстановим ее. Слава Богу, баржа с шерстью уцелела. Наши деньги нам понадобятся после…
– Брентон!..
На сей раз страх в ее голосе и страдания в ее синих глазах встревожили его не на шутку.
– Ради Бога, что с тобой? Ты ушиблась?
– Брентон, я рожаю!
Он изумленно посмотрел на жену, ее страх передался ему.
– Нет!.. Только не это…
– Да! – новая схватка пронизала ее насквозь. Она в отчаянии стиснула его руку, от чего он поморщился и охнул. Только тогда она заметила, что рука у него наспех перевязана разорванной рубашкой. На минуту она забыла собственную боль и страх.
– Ты ранен?
– Я обжег руки о штурвал, когда разворачивал судно. Пришлось смазать их тавотом из румпеля, теперь
