нее донеслись скрип уключин и шлепанье весел. Она бросилась на землю и притаилась за кустом. Что-то прошелестело возле ее ног. Змея? Ящерица? Она едва ли обратила внимание, вся превратившись в слух. Почудилось или в самом деле плачет младенец? Во второй раз ей с этим не справиться…
И тут она услышала крик, а за ним – встревоженный голос мужа. Брентон искал ее.
– Дели! Дели, где ты?
– Я здесь. На острове. Я хотела…
– Скорее, иди сюда. Как ты могла оставить его одного?
– Кого?
– Ребенка же. Он, кажется, мертвый. Должно быть, перевернулся лицом вниз и задохнулся.
– Ты уверен?
Брентон окинул взглядом ее бледное лицо, расцарапанные руки, растрепавшиеся волосы.
– Что тебя дернуло выйти на берег? Я вернулся, смотрю, она лежит перевернутая, лицом в подушку.
Дели поспешно взбежала по ступенькам. Брентон переложил ребенка на койку и тот лежал неподвижно, навсегда закрыв свои странные глаза. В крошечной груди не слышно дыхания, не бьется на темечке жилка.
Дели упала возле койки на колени и облегченно разрыдалась…
Слегка оправившись, Дели отправила мужа в Уайкери за доктором. Брентон хотел забрать ребенка с собой, но Дели не согласилась. Она должна сама увидеться с доктором.
Едва затих скрип уключин, Дели умылась, тщательно привела в порядок волосы и надела свое любимое сиреневое поплиновое платье.
Она успокоилась, мысли были ясными и четкими. Не нужно показывать, что она убита горем или слишком волнуется из-за того, что произошло. Доктор знает, что эта смерть для нее – как камень с души.
Она села на койку, положила ребенка на колени и задумчиво посмотрела ему в лицо. Впервые в жизни она спокойно восприняла смерть. Она ничего не чувствовала, было только интересно, продолжают ли еще расти крохотные ноготки и этот пушок на маленькой головке?
Что происходит, когда перестает биться сердце и замирает дыхание?
А раз можно вернуть человеку дыхание, как это иногда случается, например, когда кого-нибудь выловят из реки, значит, не правы те, кто утверждает, что душа человека отлетает в момент его смерти? Душа, разум – все это не что иное, как энергия, обычное тепло.
А в этом крохотном тельце разуму не нашлось места. Значит, в нем не было и души? Но именно смерть делает жизнь загадочной. Личность хрупкая, сложная, тонкая вдруг в одно мгновение перестает существовать.
Но сила жизни остается, она нерушима как энергия, воля, движение, ритм, Бог, что угодно.
Дели наблюдала, как по стене и потолку движутся в своем ритмическом танце блики. Эта сила живет и здесь, в этом слабом, мерцающем свете далекой звезды, и в крошечной прозрачной личинке, которая ползет по илистому дну реки; жила она и в этом подобии человека, кусочке ее собственной плоти.
Почему об умершем говорят: «Он ушел», «Он отошел»? Правильнее сказать: «Она вышла», «Она покинула его», «Он лишился силы жизни».
Она еще сидела, погруженная в свои мысли, держа на коленях мертвого ребенка, когда спустя два часа появился Брентон и приехавший с ним доктор. Она слышала, как они идут по палубе, поднимаются наверх, но не встала им навстречу – ноги не слушались ее. «Я тоже лишилась силы жизни, – пронеслось у нее в голове. – Я мертва». И в тот же миг ощутила, как в жилах потекла кровь, а ноги и руки болезненно заныли. «Это была не смерть, не агония, а возвращение к жизни», – подумала она.
Брентон, нагнув голову в проеме низкой двери, вошел в каюту. Следом, прижимая к груди чемоданчик, показался доктор.
Еще не глядя на ребенка, он сжал холодную руку Дели, пытливо взглянул ей в лицо.
– Вы бы напоили миссис Эдвардс чем-нибудь горячим. – Обычно веселый голос доктора звучал подавленно. – У нее руки как лед.
– Да, сейчас. – Брентон, казалось, обрадовался предлогу уйти.
– А вы ложитесь, возьмите пару одеял, закутайтесь как следует, – приказал он Дели.
Взяв у нее из рук мертвого ребенка, он положил его поверх одеяльца на тумбочку.
– Я… я себя нормально чувствую.
– Вам холодно, это вполне естественно после такого потрясения.
Он развернул ребенка и принялся осматривать его.
– Гм-м, да… несомненная асфиксия. Ваш муж нашел ее повернутой вниз лицом, как я понял?
– Да.
– Сколько вы отсутствовали?
– Не знаю, какое-то время.
– И когда вы уходили, все было в порядке? Молчание.
– Когда вы уходили, она дышала нормально?
