Уилл пожал плечами:
— Представления не имею. Я считал, что вы знаете этого человека лучше, чем я.
— Мне известны скорее слухи, чем реальные вещи. Дженнетт уверяла, что Сомертон помог ей соединиться с ее мужем, правда, не сказала, каким образом.
— Тогда мы можем только ждать и надеяться. — Уилл протянул ей руку: — Потанцуем?
— Нам не следует танцевать сегодня. — Элизабет хотелось танцевать, но ее пугали возможные последствия, Уилл наклонился к ней, и она ощутила запах его мыла. В этот вечер знакомый аромат опьянял ее больше, чем всегда. Ей хотелось вдыхать его, раствориться в нем.
— Вы когда-нибудь хотели сделать то, что представлялось вам совершенно неприемлемым? — шепнул он.
Это случилось, когда она встретила Уилла.
— Очень хорошо, будем танцевать, пока вы не сказали чего-нибудь, о чем потом будете сожалеть.
— Я не сожалею ни об одном мгновении, проведенном с вами, сказал он ей на ухо, когда она взялась за подставленную им руку.
На секунду сердце ее остановилось. Ей хотелось спросить у него, что означают его слова, но она понимала, что делать этого нельзя. Пока они не будут уверены в том, что не являются родственниками, между ними ничего не должно происходить. И от этой мысли сердце ее наполнилось печалью.
Никогда еще ей не было так приятно находиться рядом с мужчиной, как сейчас с Уиллом. Танец начался, и все ее мысли сосредоточились на нем. Его карие глаза блестели в свете свечей, он улыбался ей. Элизабет по-прежнему хотела его.
— Вам не стоит так смотреть на меня, — шепнул он. Элизабет моргнула и отвела глаза.
— Прошу прощения?
— Вы смотрите на меня так, словно хотите съесть. Хотя я совсем не против, чтобы вы так смотрели на меня дома, здесь это выглядит несколько неподобающе. Не говоря уже о том, что это настраивает меня на определенный лад.
— О? — Она не верила своим ушам. — Уилл сделал ей замечание относительно ее манер. Должно быть, она перестаралась, обучая его.
Но как замечательно чувствовать себя в его объятиях. Даже через шелковые перчатки она ощущала тепло его рук. Если бы можно было снять перчатки и провести руками по его коже.
— Вы снова так смотрите, — шепнул он.
Она тряхнула головой. Ей надо взять себя в руки. Когда танец закончился, они с Уиллом вернулись на свое место, и она сразу же пробормотала извинение.
— Мне нужно отойти в дамскую комнату, — сказала она.
Он кивнул:
— Конечно. Может быть, мы еще потанцуем позже.
Она не могла удержаться от улыбки:
— Может быть.
Элизабет знала, что больше не сможет танцевать с ним на этом балу. Когда он был рядом, она теряла способность мыслить. Она опасалась пылких грез наяву в его руках.
Направляясь в дамскую комнату, она размышляла о том, сможет ли Сомертон в действительности узнать что-то о ее семье. Она надеялась, что сможет, потому что надежда найти дневник матери слабела с каждым днем.
В дамской комнате было пусто, если не считать Кэролайн.
— Вы не вняли моему предостережению, не так ли? — произнесла Кэролайн, складывая руки на своем округлившемся животе.
— Предостережению? Какому предостережению?
— Относительно герцога. Вы танцевали с ним.
— Вы сказали, что он может оказаться моим братом. Я не понимаю, почему это означает, что я не могу танцевать с ним. — Элизабет попыталась пройти мимо Кэролайн:
Ладонь Кэролайн легла на руку Элизабет.
— Танец — невинное занятие, но легко предположить нечто большее.
— Это вас не касается, Кэролайн.
— Если вы глумитесь над всем родом, то касается. Могут пострадать ваши сестры, а также мы с Ричардом. Я не позволю. — Кэролайн выпустила ее руку, но прежде крепко сжала ее.
Элизабет стало не по себе. Она никогда не видела Кэролайн такой злобной.
— Вам и моим сестрам мое поведение ничем не угрожает.
— Слухам и сплетням трудно противостоять, Элизабет. Элизабет хотела выйти, но остановилась и уставилась на Кэролайн.
— Какой именно слух вы имеете в виду, Кэролайн? Что, возможно, герцог приходится мне сводным братом? Разве это позорно? У доброй половины общества есть сводные братья и сестры. По закону я дочь прежнего герцога. Он никогда не отрекался от меня.
Кэролайн подняла бровь:
— В самом деле?
— Да.
— Даже если вы были близки с нынешним герцогом?
— Это ложь.
Кэролайн расплылась в улыбке:
— Так ли, моя дорогая? Мы обе знаем, что многие слухи не имеют под собой почвы, но это не мешает языкам делать свое дело.
Уилл вошел в карточную комнату и осмотрелся, в надежде увидеть дружеское лицо. Но увидел Ричарда, сильно подвыпившего и явно проигрывавшего. Он выглядел постаревшим и изнуренным. Должно быть, так действует на мужчину молодая жена.
— Нам надо поговорить, — сказал Сомертон, появившийся рядом.
— Вы самый неуловимый человек, которого мне приходилось встречать. Я не слышал, как вы подошли.
Сомертон ухмыльнулся:
— Я всегда появляюсь внезапно.
Они прошли в сад и отыскали укромное место.
— Я не смог найти что-нибудь о Ричарде, кроме того, что в последнее время он стал много играть. Но это можно объяснить желанием оказаться подальше от мегеры, на которой он женился.
— А Кэролайн? — спросил Уилл.
— Я бы никогда не повернулся спиной к этой женщине. Она способна убить любого, только бы добиться своего.
Уилл не сомневался в этом.
— И она хочет стать герцогиней.
— Именно, но если ей это не удастся, — сказал Сомертон, — то она постарается сделать герцогом одного из своих детей.
— Она хочет держать меня подальше от Элизабет, тогда ей легче будет достичь желаемого. — Уилл был уверен в этом. Кэролайн вполне могла распустить о них ложный слух. — Мне нужны доказательства, — сказал он.
— Над этим я тоже работаю, — ответил Сомертон.
— Как вы узнаете?
Сомертон покачал головой:
— Такой человек, как я, никогда не называет свои источники.
— Вы считаете, что сможете помочь мне?
Сомертон отвел глаза.
— Я надеюсь на это.
