взглянула на молодых людей.
— Если отталкиваться от даты рождения Элизабет, можно предположить, что это был кто-то из гостей Лэнгфорда. К сожалению, Лэнгфорды мало, чем отличались от герцога и герцогини. Они считали, что у всех на уме только секс. Не то чтобы я одобряла такие увеселения или участвовала в них, но я знаю, что такое случалось. Давайте я вам прочитаю.
Пока леди Кантуэлл искала нужное место в дневнике, в комнате царило молчание.
— Ах, вот. «Гости не разъезжались почти месяц, с начала июля».
Что-то во всем этом тревожило Уилла. Не он разбередил раны, но чувство беспокойства охватило его.
— Леди Кантуэлл, не могли бы вы сказать, был ли среди гостей мой отец?
Она бросила на него странный взгляд, затем быстро перелистала несколько страниц.
— Я не упомянула его, но это не означает, что его там не было! Хотя ваш отец, избегал появляться в таких местах. Он был очень серьезным человеком.
Уилл согласился:
— Да, совершенно верно. — И он очень любил свою жену, так что вряд ли у него был роман с герцогиней.
— А мой отец, скорее всего, был среди гостей, там я и была зачата, — сказала Элизабет.
— Элизабет, в моих дневниках упоминаются несколько мужчин с рыжими волосами или тех, у кого были дети с рыжими волосами. Может быть, мне составить для вас список этих джентльменов?
— Спасибо, мэм.
Уиллу пришло в голову, что Сомертон мог бы найти полезным такой список. Теперь, когда они знали, где была ее мать на момент зачатия, может быть, Сомертон сможет узнать, где в это время находился его отец. Тогда с этим кошмаром будет покончено.
Леди Кантуэлл написала имена пяти джентльменов и передала список Элизабет.
—Я знаю, вам тяжело, дорогая. Но для всего света вы — дочь герцога. Он никогда не отрицал этого. Он относился к вам как к родной дочери.
Даже Уилл знал, что это не так. Рассказав Элизабет правду о ее происхождении, старый герцог превратил ее жизнь в кошмар.
— Спасибо вам, леди Кантуэлл, — сказала Элизабет, поднимаясь.
— Если я обнаружу что-нибудь еще, что может помочь, я дам вам знать.
Элизабет кивнула.
К карете они шли молча. Когда дверь кареты закрылась и лошади тронулись с места, слезы полились по щекам Элизабет. Уилл немедленно обнял ее. Она приникла к нему, сердце ее было разбито.
— Как она могла? — рыдала Элизабет.
— Я не знаю, — сказал Уилл. Он не думал, что нашлись бы такие слова или такие действия, которые могли бы утешить ее. Только время могло залечить эту рану.
— Уилл, я не могу ехать домой. Пожалуйста, нельзя ли поехать куда-нибудь, где спокойно и тихо?
— Конечно. — Уилл постучал в потолок — карета остановилась. Он приказал кучеру поехать в Гайд- парк, и они снова тронулись в путь.
— Вам следует сесть туда, — сказала Элизабет, указывая на место напротив. — Нас не должны видеть сидящими рядом, это неприлично.
— Разумеется. — Он вернулся на прежнее место напротив нее. Она вытерла глаза.
— Уилл, мне нужно уехать из дома.
— Что? — Он с трудом взял себя в руки.
— Я подумала, — сказала она, выглядывая из окна, — они уже въезжали в парк, — если это станет известно, Элли и Люси не смогут найти себе достойных мужей. Все общество станет презирать нас.
— Вам некуда идти.
—Я могу жить у Софи.
Бессильный гнев овладел им.
— Лучше жить у внебрачной дочери влиятельного лица?
— Это очень жестоко, — возразила Элизабет.
— Да, конечно. Но именно так скажут люди. Ваш отъезд вызовет новые сплетни. — Он не мог допустить этого. Нужно убедить ее не делать этого.
— Я отдаю себе в этом отчет, но могу сказать, что гощу у нее, пока ее тетя навещает родственников.
— Нет.
Элизабет нахмурилась.
— Что значит «нет»?
— Я не позволю вам уехать. — В конце концов, он герцог, и это немаловажно. Он наверняка обладает некоторой властью над ней.
— Вы не вправе запретить мне это.
Он наконец вспомнил то, что могло бы ее остановить.
— Если вы уедете из дома, тогда и я уеду.
— Что вы хотите этим сказать?
— Я соберу вещи и вернусь в Америку. Немедленно. А Ричарда и Кэролайн оставлю управлять поместьями, с тем, чтобы они отправляли мне часть доходов.
— Вы не посмеете!
Он наклонился к ней.
— Я могу это сделать.
— Я ненавижу вас, — пробормотала она.
— Неправда, — прошептал он. — В этом-то и дело, не так ли?
Элизабет отказалась отвечать на этот вопрос, потому что никогда бы не призналась, что он прав. По крайней мере, сейчас. Если им когда-нибудь удастся выкарабкаться из этой ситуации, она расскажет ему о своих чувствах. Но не раньше.
Она откинулась на бархатные подушки и сложила руки на груди.
— Пожалуйста, отвезите меня домой, Уилл.
— Как хотите. — Он дал сигнал кучеру поворачивать к дому. — Что у нас сегодня вечером?
— Только обед у лорда Селби.
— Очень хорошо. Я думаю, после того, что мы узнали от леди Кантуэлл, нам следует увидеться с Сомертоном.
— Конечно. Он наверняка будет там. Они с Селби сблизились за последний год, с тех пор как он был секундантом у Селби. — Элизабет рассматривала цветочки на своих юбках. Ей было ненавистно разделяющее их пространство, но она знала, что оно необходимо.
— Селби стрелялся на дуэли?
— Да, один ужасный человек оскорбил Эйвис, и Селби потребовал сатисфакции.
— Молодец, — сказал Уилл.
— Вы одобряете Селби? Ведь его могли убить.
— Но не убили.
Они приехали и вошли в дом. Элизабет шла следом за Уиллом, который направился в свою комнату.
— Вы со мной? — спросил он таким соблазняющим тоном, что мысли Элизабет едва не потекли в том же направлении.
— Я хотела бы прочесть дневник покойного герцога.
— Не думаю, что это удачная мысль.
— Почему же?
— Там есть записи, совсем не подходящие для того, чтобы их читала незамужняя женщина, — сухо ответил он.
— Дайте мне его, — потребовала Элизабет. Уилл, разозленный, встал перед ней, загородив дверь.
