ловкость вкупе с некоторым количеством времени, чтобы перебраться через них.
– Вот он! – крикнул в этот момент Эвполид, указывая пальцем в сгусток тьмы, сконцентрировавшийся за стволом векового платана, росшего вплотную к левой стене. Друзья бросились вперед. Преследуемый, похоже, с кем-то боролся: в темноте были видны только судорожные движения катающихся по земле тел, да слышалось сдавленное хрипенье. «Беда, если какой-то из шальных псов пролез под воротами и вцепился негодяю в горло», – испугался Леонтиск, и, позабыв об осторожности, бросился к месту схватки. Еще по отроческим ночным вылазкам, совершаемым совместно с товарищами по агеле, он помнил страшные зубы псов спартанской породы. Если такие зубищи добрались до шеи – все, пиши пропало. Невольно прижав подбородок к кадыку, Леонтиск нервно сглотнул и покрепче сжал рукоять меча. Пса нужно убить одним ударом, причем не задев при этом мерзавца, который должен еще рассказать, кто его послал. Проклятая темнота!
В этот момент из-за края левой стены, за которой находился сад, окружающий дом царевича Пирра, показалась мощная рука, сжимавшая горящий факел. Затем появилась большая свирепая физиономия, сжимавшая в зубах обнаженный меч. Свободной рукой силач цеплялся за край стены.
– Ни ш мешта! – не разжимая зубов, прорычал он. – Штоять, или будеше убишы!
Ослепленный своим факелом, он не мог их ясно видеть, зато сам был прекрасно освещен.
– Это мы, Энет! – крикнул ему Леонтиск. – Давай скорее сюда свет!
Энет тяжело спрыгнул вниз, за ним стену перемахнул Лих, ловкий, как рысь. Когда пламя факела осветило место действия, стало ясно, что ночной гость ни с кем не борется, а то, что казалось борьбой, есть лишь смертные конвульсии тела, прощающегося с отлетающей от него душой. Конечности худощавого невысокого мужчины лет тридцати с небольшим судорожно скрючились, глаза вылезли из орбит, острые зубы обнажены в страшном оскале.
– Мертв, – констатировал нагнувшийся над телом Эвполид.
– В чем тут дело? – настороженно поинтересовался подошедший Лих. – Кто это такой?
– Думаю, посланец нашего дорогого гостя, – мрачно ответил Леонтиск. – Мы застали его, когда он уже почти перелез через ограду дома царевича.
– Убийца? Горгил? – вскинулся Лих, его глаза блеснули.
– Не думаю. Скорее всего, шпион, которого хозяин послал разведать и разнюхать.
– Так какого беса вы его убили? – вскипел Коршун, пиная уже застывшее в смертном спазме тело. – Ты что, идиот?
– Мы его не трогали, – холодно прервал товарища Леонтиск. – Взгляни на него, он подох от яда. Сожрал его, когда понял, что не сможет сбежать.
– Видимо, этот мастер убийств привез с собой фанатиков-подручных, которые должны убивать себя, если есть опасность попасться, – добавил Эвполид. – Я слыхал о таких.
Лих смерил афинян злобным взглядом.
– Ладно, пойдемте в дом, – зло бросил он, обращаясь к одному Леонтиску. Эвполида он как будто и не замечал. – Сам расскажешь царевичу, как обосрался, не сумев взять шпиона живьем…
Энет, подхватив покойника за пояс, легко закинул его на плечо. Остальные внимательно осмотрели при свете факела окрестности – не обронил ли чего-нибудь лазутчик, но ничего не нашли. Войдя в дом через главные ворота, они отправились к Пирру.
– …Выходит, наш любезный господин Горгил времени зря не теряет. Одно утешает – теперь мы можем точно знать, что он в Спарте, и что-то затевает, – задумчиво произнес царевич, выслушав рассказ Леонтиска и Эвполида. Черные брови Эврипонтида сошлись на переносице, взгляд не отрывался от тощего тела шпиона, лежащего посреди освещенного факелами андрона. «Спутники» сына Павсания, застывшие меж колонн, тоже с ненавистью сверлили глазами труп.
– Увы, теперь в этом можно быть уверенным наверняка, – вздохнул Леонтиск. – Прости, командир, что не смог взять этого пса живым, уж мы бы смогли развязать ему язык…
– Он бы не просто рассказал, кто его послал, а гекзаметром спел бы, паскуда! – зловеще усмехнулся Феникс, сверкнув острыми, как у кота, зубами.
– Ерунда, – отмахнулся Пирр. – Если этот Горгил действительно серьезный организатор, то и люди у него подобраны соответствующие.
– Правда твоя, командир, – кивнул Тисамен. – Теперь бы выяснить, кто этот лазутчик – один из слуг, приехавших вместе с делегацией, или человек
– В любом случае, это не гражданин, – уверенно произнес Лих, сосредоточенно вглядываясь в лицо покойника. – Но, быть может, кто-то из периэков…
– Кто-нибудь видел его раньше? Поглядите внимательно, – велел Пирр.
«Спутники» царевича подошли поближе, тщательно разглядывая перекошенный смертью лик, но в конце концов все покачали головами.
– То, что мы его не знаем, еще ничего не значит, – покачал головой Тисамен. – Этих торгашей, мастеровых и других гражданских сейчас столько…
– Точно, как собак блохастых, – поддакнул Феникс.
– Однако одежа на нем не наша, не лаконская, – подметил Аркесил.
– Это значит еще меньше, – с досадой махнул рукой Леонтиск. – Клянусь копьем Афины, в Спарте сейчас только молодняк в агеле да не более половины граждан-гоплитов носят лаконские хитоны. А остальные – кто во что горазд.
– Это поистине так, – кивнул Ион. – Все видели, что эфор Анталкид сегодня был в хламиде македонской…
