– Дело требует подробного обсуждения, – объявил Пирр. – Идемте все в экседру. Эй, кто-нибудь!
Из-за колонн суетливо вынырнула фигура одного из невольников.
– Офит, убери мертвяка, – рука царевича небрежно указала на распростертое тело. – Запри в кладовой, чтобы собаки или мыши не попортили, он нам еще пригодится.
– Да, господин.
Кивком велев прочим следовать за ним, Пирр прошел в экседру. Гостиная, где верхушка партии Эврипонтидов обыкновенно держала совет, представляла собой прямоугольную комнату средних размеров, одна стена которой была увешана оружием, другую украшали фрески с изображением битвы богов и гигантов. Третью стену занимал полукруглый, выложенный из кубических каменных блоков, очаг. В нем, треща и плюясь искрами, горели дрова, прогоняя промозглую зимнюю сырость и освещая помещение танцующими красноватыми бликами. Справа виднелась дверь в спальню Пирра.
Царевич и его «спутники» расселись вокруг очага и вернулись к разговору…
– Одним словом, придется искать в двух направлениях, – подытожил Коршун. – Покажем мерзавца сначала ахейцам. Если он прибыл с делегацией, кто-нибудь его да опознает. Если же нет, будем искать среди своих. Я подключу мастеровых из Лимн и Киносуры, у тебя, Тисамен, помнится, был в знакомцах кто- то из мезойских периэков. Ну а если ты сам, командир, скажешь слово старшинам гильдий, что приходят отдать тебе дань почтения, то они весь город вверх дном перевернут, но узнают, откуда этот замухрышка.
– Нужно выйти на его хозяев, а через них – на самого Горгила! – подхватил Леонтиск.
– Хорошо, – кивнул большой головой Пирр. – Поговорю с мастеровыми завтра же, пока этот урод не протух. Не собираюсь долго держать у себя в доме эту падаль.
– Быть может, его над воротами повесить? – с энтузиазмом предложил Феникс. – Чтоб другие поостереглись?
– У меня иное предложение по поводу мертвеца, – Ион сказал это так, что все притихли и поглядели на него. – Друзья, ведь теперь у нас есть доказательство того, что против командира и его отца готовится злодеяние. Вкупе с известием о заговоре, привезенным Леонтиском, имеются все основания обратиться к властям.
– Доказательств никаких, – прервал его Коршун. – Историю афиненка с чистой душой назовут бредом сивого мерина, а этот труп… что он доказывает, кроме того, что в Спарте стало одним замухрышкой меньше?
– Погоди, Лих, – поднял ладонь царевич. – Пусть Ион договорит. Что ты предлагаешь? Пойти к Эвдамиду?
Пирр избегал называть давнего противника царем.
– Ха-ха-ха! – зашелся Феникс. – Ставлю свой застиранный до дыр старый плащ, что Колченогий еще и пеню нам впаяет за убийство!
– Кроме того, совсем не исключено, что эта ночная пташка окажется из людей царя, – мрачно добавил Тисамен.
– Или Рыжего, – кивнул Леонтиск.
– Я хотел послушать Иона, – рыкнул на разошедшихся товарищей Пирр. – Заткнитесь, пусть наш умник скажет.
– Необходимо, я полагаю, официально обратиться к одному из эфоров, – прокашлявшись, произнес Ион. Его щеки запылали – неизвестно, от двусмысленной похвалы царевича, или от сконцентрированного на нем внимания. – Даже если нам сразу не поверят, перспектива все равно позитивна: проблема будет объявлена, и мы получим моральное право защищаться…
– И убивать незваных ночных визитеров, – в задумчивости добавил Пирр. – Хм, в этом что-то есть. Но к кому из эфоров можно направиться? Что-то не припомню, чтобы кто-то из них был другом моим или отца, особенно подлая гиена Архелай.
– Анталкид тоже отпадает – эта гнида с потрохами продалась римлянам, – это был, конечно, Феникс.
– Еще меньше я доверял бы Гипериду, – произнес Тисамен. Никто не знает, что у этого человека в голове. Как бы он ни использовал полученные от нас сведения, но уж точно не так, как мы ожидаем. Темная личность.
– О, эфор Гиперид! – оскалился Феникс. – Говорят, он отравитель и некрофил.
– И, кроме того, питается трупами младенцев, – усмехнулся Пирр. – Не скажу, что верю этому хоть на ноготь, но отец предостерегал меня иметь дела с этим человеком.
– А старый царь не стал бы говорить просто так, – подвел черту Лих. – Итак, Гиперида отметаем. Остаются двое: Скиф-Полемократ и Фебид, отец Исада.
– Фебид сейчас в чести у Эвдамида, – с сомнением произнес Энет. – Исада недавно взяли в Триста, он принес присягу царю…
– В присяге говорится «царям», а не «царю», – резко прервал его Пирр, блеснув глазами. – И Триста обязаны подчиняться отцу не менее чем Агиаду Эвдамиду.
Последовала непродолжительная пауза. Все знали, что на деле дело обстоит не так. Номарги-Триста, лучшие из лучших лакедемонских воинов, целиком и полностью были во власти молодого Агиада. Этот факт был причиной непреходящей ревности и раздражения сына Павсания. Пирр как-то обронил при Леонтиске, что если бы его поддержала хотя бы половина номаргов, он в течение месяца вернул бы отцу трон, пройдя напрямую там, где ныне приходится искать десять обходных троп и лазеек.
– Ладно, ладно, замолчали! – раздраженно махнул рукой царевич. – Сам знаю, что все не так, как быть положено. Мы говорили о Фебиде. По моему разумению, это единственный из эфоров, кто придерживается старинных спартанских добродетелей и привержен закону, а не римлянам.
– Согласен, но, клянусь шлемом Афины, верховный жрец Скиф тоже не раб разврата, – хмыкнул
