в некогда щегольское, а сейчас старое, вышедшее из моды пальто, с умилением смотрел на кладбищенскую собаку Альму.
— Я, собственно говоря, поинтересоваться, как продвигается наше дело, — сказал он виноватым шепотом, словно Селена или могильщик могли его слышать. — Вам, наверное, говорить неудобно. Может, мы в стороночку отойдем?
В стороночку... Арсений мысленно чертыхнулся, слегка сжал руку Селены:
— Я на минуточку, ты извини. Дело одно есть.
Она не стала спрашивать, какое такое дело могло вдруг у него приключиться, задумчиво посмотрела поверх его плеча, как раз туда, где в нетерпении переминался с ноги на ногу усопший, будто тоже могла видеть этот еще не изученный Арсением мир.
— Только осторожно, — сказала, наконец, и отвела взгляд.
Они отошли за ближайший могильный памятник. Арсений, после травмы еще не привыкший к большим нагрузкам, присел на припорошенную снегом скамеечку, Мережко остался стоять на пронизывающем ветру. Только сейчас парень заметил, что, несмотря на ветер, редкие волосы коллекционера совершенно неподвижны.
— Я уже договорился о встрече с клиентом, — сказал Арсений, баюкая в здоровой правой руке полупарализованную левую. — Послезавтра мы с ним встречаемся.
— Замечательно! Просто великолепно!
