оказалось куда сложнее, чем изначально казалось. В этом зачарованном месте органы чувств начинали работать как-то иначе. Дуновения, прикосновения, тихий не то шепот, не то ропот, не то стон — иллюзия жизни, но такая яркая иллюзия! Наверное, Савва Стрельников был не просто гением. В каком-то смысле он тоже был особенным, таким, как Арсений. Только Арсений умел чувствовать потусторонний мир, а Савва каким-то непостижимым образом научился его создавать.
Затылка коснулось что-то прохладное, невесомое. Мужчина едва не вскрикнул от неожиданности, развернулся резко, всем корпусом.
В мутном свете фонарика ее лицо было грустным, она улыбалась одними губами, в глазах стояла тоска, тонкие пальцы правой руки перебирали струны арфы, а свободная левая тянулась к Арсению в не то умоляющем, не то предупреждающем жесте. Терпсихора, изящная и прекрасная, пожелала коснуться его, простого смертного. А может, все гораздо проще? В этой почти кромешной темноте он просто мог не заметить протянутой руки. Ведь нет здесь никаких призраков! Нет! Он поклясться может всем чем угодно, И Грим совершенно спокоен.
Призраков нет, но все же есть что-то странное. Опасное ли, безопасное — пока не определишь, но лучше быть осторожнее, от каменных дамочек держаться подальше. Кто их знает — этих муз!
Она стояла на пьедестале, возвышаясь над остальными своими мраморными подружками. Урания, каменное
