– Точно взлетела на воздух, – кивнула Урсула. – У нее в квартире была утечка газа.
– Во дела!
– Мой друг Луи сказал, что от нее одни тапочки остались.
– Понятно. Весьма прискорбно.
Джонатан пожал плечами, продолжая есть:
– Всякое бывает.
– Да, кстати, – вспомнила Урсула, – я позвонила брату. Он постарается взять отпуск, чтобы съездить с нами на лыжный курорт. Побудем сначала пару дней с родителями, потом с ним и Сильке поедем кататься на лыжах.
– Ладно, как скажешь.
– Ты ведь тоже сможешь взять отпуск?
– Думаю, смогу.
– Вот и хорошо. Потому что мне отпуск нужен позарез. Я тебе рассказывала, что Ванесса опять учудила?
– Почти целые сутки не рассказывала. Я прямо-таки весь извелся от любопытства.
– Тогда слушай…
– Док, Простак, Чихун, Тихоня, Соня, Весельчак и Ворчун. – Я водрузил гамбургер на стол и протиснулся между столом и стулом на свое место. – Если бы вы были восьмым гномом, то как бы вас звали?
– Ру звали бы Дрочун, – хихикнула Трейси. Ру ответил невыразительным эрзац-смешком:
– Ха… А-ха-ха. Меня бы звали…
– Лепила? – продолжала Трейси. – Страшила?
– Привередой, я думаю… Меня часто называют привередливым. Я не обижаюсь, неразвитые люди всегда дают такие клички тем, кто предъявляет к жизни более высокие требования.
– Точно.
– Коли речь зашла о высоких жизненных требованиях, скажи на милость, Пэл, чего ради ты вырядился в эту куртку?
– Гм. Куртка как куртка.
– Ну нет. Это не просто куртка. Она родом из таких зловещих мест, куда нормальные куртки боятся нос показать. Что это? Может, новая курточная национальность?
Я долго думал, не рассказать ли Ру и Трейси о триадах. От них я не боялся услышать совет «поступай правильно». Во-первых, они были мои друзья, то есть люди, не способные давать благоразумные советы, во-вторых, даже если бы они такой совет дали, я мог его проигнорировать. С Урсулой так не получится. Наконец скрепя сердце я решил ничего им не говорить. Информация была просто создана для сплетен, никто бы не удержался, чтобы не разболтать. Рассказать друзьям о триадах, а потом потребовать, чтобы молчали, – бесчеловечно и жестоко. Не платить же черной неблагодарностью Ру и Трейси, которые скрасили мне столько обеденных перерывов. Чем меньше людей будет знать о моих делах, тем лучше. Сам я умел хранить тайны и не раскололся бы даже на допросе. То есть я был уверен, что не расколюсь, пока Ру не начал издеваться над моей курткой и я не обнаружил, что мне стоит неимоверных усилий не разболтать историю всему кафе. Наверное, так и прокалывались шпионы в СССР во время холодной войны. Достаточно методично и язвительно осмеивать прикид агента, пока он не огрызнется: «Еще бы мои туфли не смахивали на клоунские, ведь в них тайник с микропленкой».
– Обычная куртка. Мне нужна была куртка, вот я и купил на распродаже.
– Она случайно не из парусины, уж больно на парусник похожа? – подначивала Трейси.
– По вам обоим телевидение плачет. Выпуск вечерних новостей: «Найдены неопознанные тела», примерно в таком духе.
– Извини, – Трейси не могла унять смех, – мы просто развлекаемся.
– Что-то многовато развлечений стало в этом мире.
– Вряд ли. Например, посмотри сюда… – она указала на Ру, – развлечение – это то, чего людям постоянно хочется. Взять хотя бы секс…
– Браться за секс – самое милое дело.
– В основе массовой культуры заложена аксиома, что секс – это развлечение. Полная лажа.
– А я думаю, что секс должен быть развлечением, – убежденно заявила Трейси.
– А я думаю, – включился Ру, – что секс должен продаваться в автоматах. Если бы я мог сделать так, чтобы секс всегда был развлечением и продавался в автоматах, мне, пожалуй, поручили бы сформировать правительство.
– Вместе посмеяться в постели – это же здорово и… э-э… ну просто здорово, и все, – добавила Трейси.
– Мы с Трейси в одной постели. Мы за секс как развлечение.
– Нет, нет и нет. Секс не должен быть развлечением. Секс может быть разным – будоражащим, романтическим, жутким, бездумным, грязным, опасным, неистовым, запретным, извращенным, – но если он для вас всего лишь развлечение, вы на ложном пути.
– Что-что я…
