– Я буду помогать. Нужно же все вынести, и как можно быстрее.

К ним подошел Грязнов.

– Я думаю, Турецкий должен идти. Он мужик здоровый. Килограммов пятьдесят оттащит, – как бы пошутил Грязнов.

– Семьдесят, – заверил Турецкий.

– Идешь на рекорд. – Слава хлопнул его по плечу.

И, обернувшись к Самойловичу, добавил:

– Возьмите Турецкого. У него в зале жена и дочь.

– Я знаю.

– Так пусть он поможет! Его нужно чем-то отвлечь!

– Да на каком основании я его возьму?

– Это следственное мероприятие! – отчеканил вдруг Турецкий. – По имеющимся оперативным данным, на территории данного предприятия функционирует подпольная клиника, не имеющая разрешительных документов на свою деятельность! Мы выслеживали их два месяца! И только сегодня стало ясно, что клиника базируется именно здесь! И я настаиваю на своем участии в осмотре предприятия! Как руководитель оперативно-следственной группы! У меня полномочия от Меркулова!

– Хорошо, хорошо, вы пойдете, – тихо, как душевнобольному, ответил Самойлович.

Он помнил, как они прошли сквозь вахтерку, снабженную монитором – острым глазом «старшего брата», – о котором говорил Фонарев.

Не зря, видимо, столь тщательно охранялись эти чертоги. Группа из спецов предприятия уверенно вела группу поддержки по темным коридорам, которые пронизывались тонкими лучами фонарей. Холодильные камеры были вскрыты, музейные биопрепараты эвакуированы.

И отсек под названием «клиника доктора Литвинова» они тоже обнаружили. Саша прошел по помещениям клиники, нашел лабораторию, где в термальных комнатах были найдены лежащие плашмя уже знакомые ему флакончики. Со смешными, сдвинутыми вбок завинчивающимися пробками. Маркировка на флаконах гласила: «стволовые клетки».

Все, как в лаборатории Нестерова. В холодильниках были обнаружены эмбрионы.

А потом опять провал памяти.

...Он не помнил, когда стало ясно, что вот-вот начнется штурм.

Он видел на одном из штабных мониторов, как бойцы группы «Альфа» замерли в разных точках. Он видел одного из них крупным планом. Видел, что тот вооружен снайперской винтовкой ижевского завода, СВ-99.

Он механически проговаривал про себя технические характеристики этого оружия: вес – 3,5 килограмма, поражает цель с расстояния 150 метров. Винтовка, незаменимая при борьбе с террористами, так как пригодна для использования в закрытых помещениях. Поскольку оснащена мягкими свинцовыми пулями, не дающими рикошета. То есть эти пули, попав в бандита, не должны отрикошетить в заложника! В заложницу! В заложников! Не должны!

Не должны!

Когда он узнал, что будет пущен газ, штурм уже начался.

Он не помнил, как оказался возле дверей ДК, откуда спецназовцы выносили людей. Поначалу их просто складывали на ступенях. Начали подъезжать машины «скорой», автобусы. Он искал своих и все не находил их, пока не услышал: «Папка!»

Нинку нес на руках здоровенный альфовец. Она пыталась брыкаться, дурочка.

– Ниночка! Девочка! Где мама? – заорал Турецкий, бросаясь к дочери.

– Так вот же она.

Ирину вынес другой спецназовец. Саша кинулся к жене, перехватил на свои руки, крепко прижал.

– Эй, мужик! Ты ее не прижимай, дурила! Ей воздух нужен!

...Он не помнил, как они оказались в больнице. Помнил палату, где под капельницей лежала бледная Ирина. А рядом, под другой капельницей, – Ниночка. В палате были еще какие-то люди. Но он никого не видел. Он сидел на колченогой табуретке между своими девочками.

Держал их за руки, боясь, что они вдруг изчезнут, истают в воздухе. И тогда ему незачем будет жить.

– Как ты, Нинуся?

– Ой, я отлично, папка! Все было так интересно! У меня сосед, представляешь, это был артист, который играл Саньку Григорьева в юности. Ну вот. Я ему и говорю, что жалко, что я не досмотрела спектакль. Потому что нас взорвут и я уже не узнаю, чем все кончилось. А он, представляешь, он все мне рассказал. До конца. Весь сюжет. А потом мама накрыла меня своей кофтой и я потеряла сознание. А очнулась на руках у дяденьки-спецназовца. И сразу тебя увидела. Нам повезло: мы сидели близко к выходу.

– Здорово! – Саша, чтобы скрыть слезы, повернулся к Ире.

– Я ужасно выгляжу, – говорила она.

– Ты выглядешь лучше всех женщин в мире. Я буду носить тебя на руках. Всю жизнь. Я никому тебя не отдам.

– У меня полно морщин, – чуть улыбнулась Ирина.

– У тебя самые красивые морщинки на свете. И я очень, очень люблю каждую из них. И буду любить их всегда.

– Ты врешь, Турецкий, – слабым голосом откликнулась жена.

– Чтоб мне сдохнуть, – поклялся он.

Ирина спала. Затихла и Ниночка. Он сидел между ними, держа руки на их запястьях. Ноги его затекли, спина тоже. Но он готов был сидеть так вечность. Лишь бы они спокойно спали. Лишь бы все они были вместе. Он, она и Ниночка.

В понедельник Турецкий вошел в приемную Меркулова.

Увидев его, Клавдия поднялась из-за компьютера, извлекла из глубин секретарского уголка букет роз.

– Здравствуйте, Александр Борисович, – сказала она и захлюпала носом.

– Вот этого не надо! Плакать вредно!

– Полезно, это снижает давление, – заплакала Клавдия, утираясь душистым платочком. – Как Ирина Генриховна? Как Ниночка?

– Ниночка – герой дня без галстука. К ней уже вся школа переходила за этот выходной. Я от них устал, как от стаи саранчи. Чай подай, чашки помой. За печеньем, пирожными и конфетами сбегай... Через полчаса все по новой...

– Вот! Поймете теперь, что значит быть женщиной! – мстительно сказала сквозь слезы Клавдия.

– Ты это о чем? Я в женщины не записывался. Это временное совмещение обязанностей. И хватит говорить мне «вы», когда мы одни. Тоже еще, оскорбленная невинность! Чего это ты букет держишь? Смотришь, куда бы кинуть?

– Это Ирине Генриховне! От меня! Я так переживала, Саша! Так переживала и за нее, и за Ниночку...

Клавдия разрыдалась. Пришлось прижать ее к груди.

– Ну хватит, чего ты, горе мое? Все хорошо, что хорошо кончается. А за цветы – спасибо. Ирине будет приятно. Хорошая ты баба, Клавдия. Пора тебя замуж выдавать!

Он прошел в кабинет начальства, откуда уже раздавался голос Грязнова.

– Ну привет! Здравствуй, Саша! Как я рад, дорогой ты мой! – Меркулов вышел из-за стола и крепко пожал руку Турецкому.

Грязнов подошел, хлопнул друга по плечу:

– Как твои? Как Ниночка, Ириша?

– Я чувствую себя пресс-секретарем своей семьи. Семья чувствует себя вполне... Даже на удивление удовлетворительно.

– На удивление... – зарокотал Грязнов. – Ирине твоей памятник ставить нужно. Ты знаешь, что она через мобильник передавала информацию о расположении боевиков в зале, о том, где находятся мины, где сидят шахидки. Все, понимаешь? Потрясающая женщина! Она была разведчиком в тылу врага!

Добавить отзыв
ВСЕ ОТЗЫВЫ О КНИГЕ В ИЗБРАННОЕ

0

Вы можете отметить интересные вам фрагменты текста, которые будут доступны по уникальной ссылке в адресной строке браузера.

Отметить Добавить цитату