лишь по пропускам. Или по вызову. Сам понимаешь…

— Ну, остаться по этим соображениям стоит, конечно. А работать где?

— И о том я подумывал. Видно, самое верное мне в лесники податься. Изба будет, работа тоже. Бабу вызову. Вдвоем оно легче на ноги встать.

— Значит, решился?

— Я? Что с того? Вот если ты, как бугор, замолвил бы словечко за меня начальнику лагеря. Тот бы — в свою очередь. Чтоб без сомненьев взяли, — просил бывший законник.

— Ладно. Давай начистоту. Ну, поговорю, положим. А ты опять?

— Чтоб мне век свободы не видать!.. Завязать хочу! А через пару часов на руках у бывшего законника

лежало направление на работу в лесничество. И мужик ликовал. Он заранее строил планы, как будет жить. Приглашал бригаду навестить его после освобождения. Обещал каждого накормить так, что. пузо трещать станет. И мужчины разговорились:

— Поди-ка, ульи заведешь в лесу? А? Медовуху будешь пить и грибами заедать?

— А че? И стану! — лоснился законник.

— Пузо отрастишь, что у медведя!

— А чем я хуже его?

— По фене ботать разучишься?

— Зато по-человечьи научусь…

— А что, мужики, вот раньше, слыхивал я воры

были! Не чета нам! Держаться умели чище, чем нынешние интельгенты. В декальтесах толк знали. Не гребли с тарелок руками. А все вилкой да ложкой. Мурлом в рвотину не кунались. Ну, ни дать ни взять — графьё чистопородное. И не только по фене, а и по-французски ботали. А уж коль деньгу сопрут, скорее ветерок легкий услышишь, чем прикосновение таких воров. И бабе любой умели они зубы заговаривать. Разомлеет какая краля, а вор тот ее гладит, обнимает. Она, дура, развесит уши, не враз поймет, что ни колье, ни броши, ни сережек, ни хрена на ней не осталось. А и шум поднять ей совестно. Зачем лапалась? Мужики смеялись.

— Да, это верно! Измельчали мы. Настоящие профессора своего дела раньше были. Миллионами ворочали. Нынче нет уж таких.

— Лапать некого стало!

— А! При чем тут это? Те. воры с любым умели общий язык найти — и с князем, и с мужиком. А все потому, что грамотными были.

— Э, мил, нынче грамотный иль нет, раз вор — всех за одну задницу и в кутузку. Чем больше воровал — больше и срок впаяют.

— Нет, нынче воровское ремесло неприбыльно. Год, два воруешь — червонец сидишь. А иному и того хуже. На первом же деле прокол. Он еще жизни блатной не отведал, а уж в лагерь! Нет. Лучше и, верно, забиться в глушь, чтоб снова на казенные харчи не попасть.

— Тебе, падла, никакие впрок не пойдут! — грохнуло вдруг за спиной. И оглянувшиеся враз мужики только теперь приметили Дубину, сидевшего на своих нарах.

— А почему это мне впрок не пойдут? — прищурился бывший домушник.

— Потому что ты, гнида ползучая, научился законников закладывать, — рявкнул Дубина.

— Из-за таких вот, как ты, многие здесь оказались. В каталажке. Вас не то что закладывать, своими бы руками порвал, — побелел бывший налетчик.

— Ишь, вострый какой! Жаль, что па воле свидеться не привелось. Сапоги бы мои лизал, — прищурился Дубина.

— Уймись, скот! Думай, как здесь жить будешь, — повернулся к нему Аслан.

— Я уцелею! Не боись! А вот ты…

— Что?!

— Погоди! Тебя с нетерпеньем ждут. Встречку подготовят, что надо, — хохотнул Дубина.

— Ты опять за свое? — вскочил Дядя.

— А чего ждал? Думал, меня изолятор падлой сделает? Я — не ты! Я всегда одинаков.

— Ничего! Здесь либо дурь с тебя вышибу, либо совсем идиотом сделаю. Не только «малине», сам себе не будешь нужен!

— Грозилка! Гляди, шею не сломай! — рассмеялся Дубина и отвернулся ко всем спиной.

Утром Аслан сорвал с него одеяло.

— Вставай!

— Что надо? — не понял Дубина.

И, оглядевшись, увидел, что все мужики стоят хмурые возле его нар. Он неохотно сел.

— Вставай! Одевайся! — командовал Дядя.

— Мне ни к чему. Я отдыхаю, — лег Дубина. Аслан схватил его за ворот рубахи. Рванул с силой. Рубаха треснула. Порвалась донизу: — А ну! Живо!

— побагровел Дядя. И дал затрещину.

Дубина вскочил. Глаза кровью налились. Но понял, сейчас сцепиться с Дядей бесполезно. Но ведь он заставляет идти на работу. Вкалывать. А это значит

— вылететь из закона. Нет! И Дубина снова полез на нары. Лег. Тогда мужики вмиг схватили его в охапку, выкинули из барака. Тут же закрыли дверь и, не оглядываясь на Дубину, пошли работать.

— Вот так кенты! Свои законы заимели. Силом заставляете! Ладно же. Придет и мой час. Сочтемся, — скрежетал он зубами вслед бригаде.

Но голод делал свое. И через день Дубина сам встал вместе с мужиками. Молча на работу пошел. Думалось ему, что кенты из других бараков помогут продержаться до посылок. Но те сами жили еле-еле и делиться жалкой пайкой не хотели. Посылки? Ого! Услышав о них, воры рассмеялись в лицо Дубине.

— Одну в месяц получишь. Да и то при хорошем поведении. Много ль на одной продержишься? Два дня от силы! А потом? Зубы на полку! А ты в долг просишь. Отдавать чем будешь? За взятую пайку две отдать придется. За весь срок не рассчитаешься. Так что сам выкручивайся. А на посылки не надейся. Мы на первых порах тоже ждали. От своих. Да только скорей сдохнешь,

чем дождешься. На воле все на обещанья щедры. А попал— и забыли. Не ты первый. Знаем мы эти жданики, — мрачнели воры.

Дубина пробовал отнимать пайки у сявок других бараков. За это опять в штрафной изолятор едва не попал. Пришлось уступить. Но не столько бригаде, сколько собственной требухе, которая вот уж вторую неделю подряд не только звенела, а орала пустотой. Есть просила.

Дядя, заметив Дубину, вставшего с нар, все же предупредил бригаду: не давать тому в руки ни топора, ни пилы, ни молотка. Пусть таскает бревна. Силы у него хватает. За двоих один справится.

Дубина вначале еле поворачивался. Неохотно перетаскивал бревна. Больше мешал. На него ворчали, покрикивали. Кое-как промучились до обеда. И Дубина понимал, что пользы от него нет. Но все ж поплелся в столовую вместе со всеми. Аслан молчал. Но когда бригада заняла свой стол, Дядя подвинул мужиков, освободив место Дубине. Тот поспешно уселся.

— На! Лопай! — передал ему Аслан суп.

— Равняй зад с мордой! — подхватил кто-то. Дубина ел торопливо, взахлеб.

— Жри спокойно. Не отнимут, — сказал Дядя. Дубина мигом проглотил свой обед. Вроде теплее сало в животе, но сытости не почувствовал.

— На еще, — подвинул Аслан свое. Дубина съел и это, не сморгнув.

— Теперь до ужина терпи. Ведь сколько уже путем не ел. Сам виноват. Сразу досыта нельзя. Окочуриться можешь. Понемногу требуху к жратве приучай. Там втянешься, — говорил Дядя так, будто ничего не произошло меж ними.

Вы читаете Пасынки фортуны
Добавить отзыв
ВСЕ ОТЗЫВЫ О КНИГЕ В ИЗБРАННОЕ

0

Вы можете отметить интересные вам фрагменты текста, которые будут доступны по уникальной ссылке в адресной строке браузера.

Отметить Добавить цитату