Подкидыш

припутают и опередят. Тогда и вовсе обидно будет, что бездарно пропадут, без пользы», — отсчитывает деньги и, проверив телевизор, несет к фуре.

—

Не слабо! Ты это что? Уже враз с приданым? Вместе с пожитками к ней намылился? А как наш уговор? Мы решили через три месяца вместе уволиться? А ты уже теперь хочешь сквозануть от меня?

—

Не спеши! Может, все сорвется. И не через месяцы, а через годы не получится ни черта!

—

С таким теликом и молодуха примет! — хохотнул Евгений, подморгнув Николаю.

—

Девчонки мечтали о мультиках. Может, купили им. Но этот — от меня! За те деньки, за то, что не отвернулись, не выгнали. Помогли лихо одолеть! — убедил заодно и себя. — Сюда поворот! Вот так, выруливай чуть круче! — напомнил Евгению Николай.

—

Здесь в деревне небось обоссутся от удивления, увидев нашу фуру. Тут таких отродясь не видали! Все на клячах ездят! — смеялся водитель.

И… Умолк… Навстречу шел немецкий фургон.

—

Ожила деревня, если тут такой транспорт объявился. Видать, кучеряво живут! — проехал на скорости деревенскую улицу. И, проскочив одним духом полтора километра по дороге, указанной Николаем, остановился у ворот Варвары. Зычно просигналил.

—

Эй, бабы! Сыпьте наружу! Встречайте хозяина! — заорал Женька, открыв дверцу кабины.

Николай увидел, как дернулась занавеска в окне. Чье-то лицо промелькнуло и исчезло в глубине дома. Но никто не выскочил в двери. Евгений просигналил еще и, повернувшись к Калягину, сказал:

—

Кажется, нас здесь не ждали. И приезду не радуются.

Он надавил на сигнал изо всех сил. Тот взвыл так громко, протяжно, что двери с треском распахнулись. Из них выскочил бородатый человек в незастегнутой рубашке и спросил зло:

—

Чего гудите? Зачем ребенка разбудили?

—

Ребенка? Ты что? Какой ребенок? Кто тут кого родил? А ну! Зови Варвару!

—

Пошла на луг корову доить! А вам зачем она? — удивился Мужчина.

—

А ты кто здесь будешь? — осмелел Николай.

—

Как кто? Хозяин!

—

С каких пор? Что-то я тебя не припомню.

—

Я муж Стеши!

—

Вон оно что! Все ж дали бабы объявление в газету! Не иначе! Они еще при мне грозились сыскать мужика через газету! Так ты и нашелся. Давно ли здесь живешь? — усмехнулся Николай.

—

А какое вам дело до этого? Вы кто? — спросил заносчиво.

—

Может, слышал о Николае? Я здесь в позапрошлом году жил.

—

Может, и жил. Но чего теперь хотите?

—

Как Варя? Как ее здоровье? Вдовствует? Или тоже какого-нибудь старика нашла себе?

—

Одна! — вздохнул человек облегченно, поняв, что к его жене эти люди не имеют претензий.

—

Выходит, Стеша замужем и ты теперь зять Варвары? Это хорошо, что семья и дом не без мужика. Бедовали они тут крепко. Всюду сами. А бабам самим трудно. Мужик нужен, — говорил Николай и спросил: — А девчонки где?

—

Люба в школе. Ленка с бабкой ушла. Ей Сергей велел помогать Варваре.

—

Какой еще Сергей? — удивился Николай.

—

Наш сын.

—

Откуда взялся?

—

Это мой сын. Теперь наш.

—

А почему велит, но сам не помогает?

—

Экзамены сдает в техникуме. Скоро приедет! — оглянулся на звук хлопнувшей двери, на крыльце стояла Стешка, смотрела на Николая.

—

Это вы? Приехали! Ну, чего ж на дворе стоите? Идите в дом. Мать скоро придет. С минуты на минуту будет. Дождитесь, — подошла, подала руку: — А я замуж вышла! Дочку родила! Машенька у нас. Ну, чего топчемся? Пойдемте! — позвала всех в дом. Евгений и Николай прошли по чистому двору.

—

Мы здесь на крыльце подождем. Не будем будить малышку. Времени у нас немного! — решил что-то свое Николай. Евгений, тут же поддержал его.

Едва расположились на крыльце, в калитку вошли Варвара с Ленкой.

—

Батюшки! Никак Миколай объявился? — замерла баба, вглядываясь в гостей. И, словно боясь прервать несбыточный призрачный сон, вглядывалась в лицо Калягина как завороженная.

—

Да я это!

Какой

еще дурак, кроме меня, додумается уехать от тебя так надолго и бездумно? Ну, здравствуй, Варюшка, теплая варежка! — подошел к бабе. Та зарделась.

—

Ну, чего все вылупились? Отворотитесь! Не дадут поздоровкаться, — обвила шею Николая: — Надолго ли?

—

Посмотрим, поговорим! — ответил уклончиво. И следом за Варварой вошел в дом.

—

Сколько ж времени ты блукал? Тут тебе письма пришли. Я так и не поняла, почему они к нам раньше тебя попали? Кто адрес прознал?

—

Я его дал. Другого адреса не было. Да и сам давно навестить собирался. Но не получалось. Не по пути.

—

Выходит, Стешка верно заметила, что кроме тебя никто не мог адреса дать. А коль письма идут, скоро сам объявишься. Мол, иначе быть не может! Я ей не поверила. Думала, шутит кто-нибудь. Да письма больно серьезные. На заграничном написаны. Ни слова по-нашенски. А печатей больше, чем в паспорте! С кем ты там дружбу свел?

—

Об этом потом, Варя! Где они?

—

Да вон, за иконой! Туда положили, чтоб не затерять! Успеешь прочесть…

—

Давно они пришли?

—

Последнее под Пасху, аккурат за неделю. Первое — через полгода, как ушел. Мы его, честно говоря, не враз взяли из ящика. Почтальонка кинула, а предупредить забыла. Оно и валялось в ем, покуда второе не пришло. Почтарка и скажи, мол, уже второе приношу тебе с заграницы! С тебя магарыч! Я ахнула. Глядь в ящик, а то письмо там валяется. Мы его выволокли. А когда третье пришло, тут Стешка и сказала, что скоро приедешь. А уж я и не знала, что делать? Адреса твоего нет, передать не с кем. А письма, видать, важные. В дорогих конвертах. А марок сколько! Больше, чем блох у барбоса! — накрывала на стол. — Идите! Умойтесь с дороги! Хотите — на кухне! Иль во дворе! — подала полотенце