выдернул до половины и обнаружил, что бежит вслед за каликой по стеклянному полу внутри широкой трубы, которой не видно ни конца, ни края.
Олег вовремя отскакивал, когда на него бросалось, как показалось Томасу, очередное чудище, а чудище с угрожающе раздвинутыми челюстями мчалось дальше. Томас с колотящимся в панике сердцем понимал запоздало, что муравей просто бежит по своим делам, а если какой и сбивает порой с ног калику или Томаса, то и друг с другом сшибаются часто, только треск стоит от костяных панцирей.
– Пропустили? – крикнул он прямо в спину.
– По запаху, – ответил Олег, не поворачивая головы. – К тому же я подал им тайный знак…
У Томаса волосы поднялись дыбом.
– Отку…да знаешь?
– Подсмотрел, – бросил Олег нетерпеливо. – Пока ты любовался красотами!
Томас от стыда покраснел так, что уши защипало, словно на морозном ветру: он, человек военный, просмотрел пароль, которым обмениваются часовые, а человек религиозного культа, хоть и глубоко неверного, все заметил и правильно истолковал! Все-таки в язычестве что-то есть, не все надо отметать не глядя, как утверждают осторожные мыслители, что-то из прошлого можно бы оставить…
– Уже ближе, – проговорил Олег внезапно. – Крепись, сэр Томас.
– Крепиться? – прошептал Томас в ужасе. – Неужто будет еще страшнее?
Вошли в пещеру, где стоял сильный запах тления. Томас зажал нос, ускорил шаг, даже обогнал Олега. Под стеной белели обглоданные кости, Томас лишь бросил взгляд, тут же с дрожью отвернулся, едва не ударился лбом о внезапно выпрыгнувшую навстречу стену. Он даже не думал, что на свете есть звери такой величины!
Когда вошли через широкий туннель в следующую пещеру, Томас застыл, не в силах сдвинуться с места, а Олег сказал успокаивающе:
– Под стеночкой, под стеночкой!.. Представь себе, что идешь не в церковь, а в таверну!
В неясном свете, странном и призрачном, словно светила невидимая луна, замедленно шевелилась огромная темная масса двуглавого холма, слышался тяжелый хруст, треск. Присмотревшись, Томас различил длинные, как стволы деревьев, бледные лапы с зазубренными голенями, увидел толстые костяные плиты и гребни. Стоял неумолчный треск, словно чудовищная камнедробилка давила в щебень огромные глыбы.
Олег осторожно пошел вдоль стены, избегая исполинских лап, что скреблись, дергались, пытались тащить безголовые туловища, часто уже с оторванными брюшками, выдранными яйцекладами. Большей частью подземные чудовища были мертвыми, но полумертвые, демонстрируя жуткую силу жизни, еще пытались ползти, карабкаться, подгребали крючковатыми лапами соседей…
– Чудища подземелий? – спросил Томас тонким голосом, за который себя сразу возненавидел. – Если здесь такие, то представляю, какие водятся в самой глубине!
– В самой глубине… гм… гигантская черепаха, на которой стоит земля, или же слоны? Или киты…
– Да нет, не так глубоко, – возразил Томас. – Зачем рыть насквозь? Думаю, что даже этим геродотовым муравьям не прорыть…
– До ада, думаешь, дорылись?
Томаса передернуло, когда он представил себе, что туннель, по которому идут, выведет прямо в пещеру, где полыхают жаркие костры, на огне накаляются огромные котлы с кипящей смолой, в ней страшно кричат бедные грешники… Лучше бы не попадать, иначе окажешься в трудном положении: рыцарский кодекс велит бросаться на помощь обижаемым, но грешники ведь, даже Пречистая не заступается, а он не может быть пречистее…
Он протиснулся, забивая голову благочестивыми мыслями и шепча молитвы, вслед за каликой. Они оказались в пещере, перед которой предыдущая выглядела собачьей конурой. По всему пространству лежали огромные туши странных подземных чудовищ – белесые, безволосые, с омерзительно мягкой на вид кожей. Лишь головы были страшными: костяные плиты, плотно подогнанные, глаза в узкой костяной прорези, где вдобавок опускалась плотная пластина, и огромная пасть, в которой поместилась бы лошадь…
Томас дивился в страхе, почему вдруг защищена лишь голова, ведь копьем можно ударить в сердце: вон просвечивает сквозь полупрозрачную кожу – огромное, все слабо пульсирующее, уязвимое!
– Постоянно роют норы, – сказал вдруг Олег, словно прочел его мысли. – Голова прет впереди, тело тащится следом, стискиваясь в узком проходе. Потому они такие мягкие, бесформенные… А ты храбрый витязь! Даже здесь о своем думаешь.
– Сэр калика, – проговорил Томас, польщенный похвалой, – а к похищению оберегов не приложили руку эти Семеро Тайных?
Олег долго шел, не отвечая, наконец помотал головой:
– Вряд ли. Муравьи им не подчиняются, для них людишки все одинаковые: Тайные или явные. Семеро Тайных, как мне кажется, нас потеряли… Очень уж неожиданно мы исчезли, подобранные агафирсами!
– А потом агафирсы вывели на поверхность за тридевять земель, – пробормотал Томас, – если ищут на прежнем месте, прочесывая леса и долы, села и деревни, то сумеем уйти незамеченными. Я – в Британию, ты – в Геродотову Русь…
– Будем надеяться, – ответил Олег, но в голосе уверенности не было.
Томас от сильнейшего толчка в бедро с грохотом полетел в угол, поднялся, охая, погрозил вслед убежавшему муравью. Едва поднялся, его сбил с ног второй – нес, цепко зажав в челюстях, которые калика упорно именовал жвалами, огромную угловатую глыбу. Томас взвыл от двойной досады, провожая обидчика взглядом: глыба была почти сплошь слеплена слюной из огромных сапфиров, самый мелкий – с кулак!
– Потерпи, – послышался далекий голос, – скоро придем.
– Хоть знаешь, где обереги?
