появилась торчащая стрела. Я зябко ежился, ну что даст эта стрела, просто комариный укус, чудовище тоже так вроде бы думало, а потом опомнилось и жутко взревело. Что значит, нервный импульс быстро добежал до головы, все доложил, но, чтобы взреветь, пришлось бежать до легких, а они кто знает на какой километровой глубине.
– Что-то не получилось… – проговорил капитан встревоженно.
– Не должно, – ответил Ирунга, но в голосе прозвучала неуверенность.
Капитан смолчал, лишь посмотрел на него недобрыми глазами. Двое поспешно положили вторую стрелу, такое же рыцарское копье, вставили тетиву в желобок на торце. Ирунга бешено завертел рычаг, тетива медленно поползла, натягивая стальные пластины лука.
Я посмотрел на стрелу, а со стороны моря раздался хлопок, будто откупорили бутылку шампанского размером с купол Святого Петра. Донесся страшный крик, это орал второй зверь, а от второго торчал над водой обрубок. Голова взлетела высоко вверх, описала крутую дугу и шлепнулась рядом. Из обрубка шеи ударила мощная струя полупрозрачной жидкости. Это было как нефтяной фонтан, с которого сорвало заглушки, шея торчит над водой все так же, зверь еще не сообразил, что он мертв, лапы все еще подгоняют огромное туловище к кораблю, я попятился, а через минуту первые капли упали на палубу, а следом обрушился настоящий водопад.
Матросы орали, как мне показалось, восторженно, орал капитан, один Ирунга остался за гарпунной пушкой средневековья, а остальные примчались с ведрами, тазиками, котелками, подставляли даже тарелки. Капитан заорал:
– Ирунга, что со второй?
– Думаю, – прокричал тот, – сейчас набросится на труп… пока теплый.
– Все бабы такие! – крикнул он с удовлетворением. – Ладно, наблюдай, тут и на твою долю хватит.
Я бочком-бочком приблизился к Ирунге, он с завистью смотрел на прыгающих под падающей сверху кровью Морского Змея. В этот время сильный удар сотряс корабль. Я не удержался на залитой слизью палубе, упал, меня откатило к борту.
– Штурман, – донесся крик капитана, – держи руль!
– Уже ушли, – прокричали с кормы. – Он задел только чуть-чуть!
А если бы не чуть-чуть, мелькнуло у меня в черепе, кое-как поднялся, весь в слизи, пощипывает в ссадинах. Ирунга посматривал одним глазом на второе чудище, что в самом деле принялось рвать огромной пастью шею супруга, фонтан крови изменил направление и поливал море. Мы быстро отдалялись, обрубок все еще мотало из стороны в сторону, а выброс крови не уменьшился, как я подсознательно ждал, а стал мощнее, будто только сейчас подключилось огромное сердце, печень и прочие органы.
Да какое же у него туловище, подумал в который раз, это же прямо не знаю что… Ирунга подмигнул, крикнул:
– Ну как выстрел?
– Волшебный, – признался я. – Так всадить с двигающегося корабля в такую же двигающуюся цель… Ты мастер из мастеров!.. А чего они все тазы вытащили?
Он изумился:
– Не знаешь? Откуда ты такой свалился?.. Это же кровь Морского Змея!
– Ну и что в ней?
Он расхохотался:
– Самое главное! Две-три капли в стакан вина – и ты всю ночь сможешь с бабы не слезать! За склянку такой крови знаешь сколько можно получить? Шкатулку с золотом! Вельможи и колдуны платят любые деньги.
Я кивнул, вернулся на форштевень. Ну да, конечно же, это самое главное. Если бы кровь Змея делала умным, кто бы хоть монетку заплатил? Ну разве что медный грошик. А вот за такое действо, конечно же, любые деньги. Как и у нас, где всякие там йохимбе стоят в сотню раз дороже, чем необходимый для жизни инсулин или валокордин.
– В мире редко кому удается тратить деньги с умом, – сказал я, – потому что редко у кого есть и то и другое.
Он посмотрел на меня с уважением:
– Золотые слова, варвар!
Я приосанился:
– Да, я же умный..
– Я тоже, – признался он. – Потому и мыкаюсь вот по морю.
Вечером небо удивительно ясное, над горизонтом остановились громады облаков, целые воздушные замки, башни, окрасились алым, затем алость сменилась красным, багровым, перетекла в лиловость и наконец стала темно– синей, словно перекаленный металл, однако верхушки – удивительное дело! – горели победным оранжевым огнем, словно их освещает сверху еще одно солнце, невидимое, ведь то, старое, багровое и тяжело дышащее, сползло вниз и сегодня уже ни за какие пряники не выползет.
Голубое небо стало пронзительно синим, ярким, с лиловостью, затем еще на синеве проступил лунный диск, налился отраженным светом, появились звезды. Незаметно наступила ночь, я долго стоял вот так на носу корабля, рассматривая мир, как вдруг вдали блеснула крохотная красная искорка. Исчезла на миг, затем появилась снова, как будто планета Марс опустилась на горизонт.
С клотика донесся крик:
– Держи штурвал крепче!.. А то врежемся…
Ему ответили веселой бранью, я поморщился, но вспомнил, что слова их порою грубы, но «пожалуйста
