– Там и без гусей, – ответил он серьезно, – есть… кое-что. Но не пойму…
Я поднял голову, долго всматривался, но небо темное, пара овечеобразных облачков, кудрявых и легкомысленных, как Мерилин Монро, везде пусто.
– Спроси ворона, – посоветовал я.
– Пернатый не увидит. Он прост, как… как вы, мой лорд. А здесь надо не столько увидеть, сколько ощутить. Нечто огромное и злое двигается на большой высоте… Не знаю, видит ли оно нас. И вообще, что это…
Я передернул плечами, озноб, произнес с бравадой героя:
– Может быть, большая стая летучих мышей.
– Днем?
– Ну, ворон. Или саранчи. Я слышал, на тепловых потоках они поднимаются почти в стратосферу!.. Через океаны перелетают.
– Тогда их переносит, а не перелетают, – возразил он с убийственной логикой. – Нет, это летит само… К счастью, мы для него слишком уж мелкие… На один зуб вместе с конем.
Воздух постепенно свежел, я инстинктивно чувствовал, что приближаемся к океану. Появилась некая соленость, что ли, может быть, в ноздри попала пара молекул ароматов гниющих водорослей, выброшенных на берег, но я чувствовал, что еще сегодня выйдем на берег океана. В крайнем случае завтра.
Даже лес стал другим, по-моряцки раскорячистым, словно тоже старается удержаться на качающейся палубе, деревья с виду огрубели, вся кора в наростах, наплывах, в трещинах, корни вылезают, вспучивая мох, на каждом шагу, конь забодался перешагивать, а вскачь не пойдешь, все корни покрыты зеленым мохом, сразу рвется, а ты, поскользнувшись, падаешь так, что обязательно треснешься башкой о другой корень.
Между деревьями просторно, все на одинаковом расстоянии друг от друга, словно высажены квадратно-гнездовым, но на самом деле каждое растопырилось ветвями и не подпускает другие близко. А под землей такая же драка идет за участки корма: как я помню из школьных уроков, корни выглядят зеркально в отношении кроны…
Ворон внезапно снялся с плеча, как боевой сокол с перчатки, унесся, волк тоже насторожился, принюхался:
– Мой лорд, пахнет подвигами!
– Уступаю, – ответил я поспешно.
– Нет, – сказал он еще поспешнее, – это по вашей части. Я должен чтить субординацию.
Рогач ускорил бег, вскоре и я заметил массивный каменный столб, а к нему с той стороны тяжелыми цепями прикована обнаженная женщина. Кого-то очень боятся, раз выбрали очень красивую, сочную, в самой поре, да и столб изрезан жуткими мордами, харями, рылами. Добро бы драконьими или звериными, но все морды – человечьи, что как раз и есть самое страшное, ибо нет морды страшнее, чем у рассвирепевшего человека.
– Как думаешь, – спросил я, – опять речному богу жертва?
– А у него харя не треснет? – спросил волк подзадоривающе.
Ворон каркнул над ухом:
– У речного шлем с двумя рогами.
– Всегда? – спросил я.
– Всегда. Никто никогда не видел без шлема. Говорят, даже в спальню к своей супруге он тоже…
– Наверное, лысый, – предположил я.
Женщина смотрела в нашу сторону с надеждой. Я пустил коня мимо, уже исчерпан лимит по спасению приносимых в жертву. Нельзя слишком часто, повторы приедаются, никто повторы не любит, меня за эти повторы просто достали, так что пусть ждет либо бога, либо другого освободителя, их как собак нерезаных. Да и устои веры могут серьезно пошатнуться, если вот так всякий раз отнимать жертву, кто таким богам будет воскурять фимиам, а народ без религии – это стадо, даже хуже, чем стадо, – стая. Опасная и непредсказуемая, как говорят депутаты, стая атеистов. А этого ну вот совсем не надо, не надо.
За спиной раздался отчаянный крик. Женщина рвалась в цепях, глаза стали отчаянными, красивые волосы растрепались, а крупные груди напряглись, смотрели в мою сторону красными бутонами. Конь запрядал ушами и начал останавливаться.
Я стегнул его меж ушей.
– Прежде всего долг, – сказал я сурово, – а уж потом личные чуйства.
– Когда выполним долг, – напомнил волк, – ее уже сожрут.
– В чужой монастырь со своим уставом не ходят, – возразил я. – Мы должны уважать чужие обычаи!
Мы свернули, за спинами раздался долгий тоскливый крик, истончился и затих.
ГЛАВА 13
На берег мы выбрались к обеду, волк с уважением посматривал на огромные волны, подбегал понюхать, отскакивал, увидев грозно надвигающуюся волну, убегал позорно, поджав хвост, волны здесь такие, что ломают камни, прибрежные скалы точат, как бобры мягкое дерево. Ворон с удовольствием начал пересказывать приключения Синдбада, выдавая за свои, я промолчал, я же читал Дейла Карнеги, а там сказано насчет, как удержать друзей. К тому же неиссякаемый источник мудрости, это я про народ, ставший теперь электоратом, давно заметил, что лучше придержать острое словцо, чем потерять друга.
