понимаешь… Хозяйка дома?
Избушка не двигалась, но я был уверен, что молча рассматривает меня и туповато решает, запрягать или погодить еще, как с реформой ВПК. Я повторил громче:
– Ау, хозяйка дома?.. Или хотя бы кот, что ее замещает?
За спиной ощутил приближение волка, хотя тот не хрюкал и не топал, разве что трава шелестит, чуткий я стал что-то, скоро в ночи буду просыпаться с криками. Волк проговорил:
– Там нет никого.
– Как это? – удивился я.
– Да так. Пусто, мой лорд.
– Не может быть, – сказал я твердо. – Должна быть! Как это, избушка есть, а бабы нет? Спит, наверное. Старые люди спят долго.
– А старые волки как раз мало.
– Да? Ну, может, и люди в старости мало спят. Но тогда… ах да, в старости все глухие, как тетери. Щас я покричу погромче…
Он сказал настойчиво:
– Мой лорд, можете кричать хоть до скончания веку, но там пусто. Я же чую! Мы, волки, чуем запахи в сто пятьдесят тысяч раз лучше, чем вы, люди.
– Здорово, – восхитился я. – А собаки, что от вас пошли, уже только в пятьдесят тысяч… Значит, в запахах ты видишь пустую комнату?
– Нет, – ответил он. – Там еще на поперечной балке сидит филин. Спит, что и понятно – день. Старый филин, сытый, на крыльях перья потерты, а на брюхе пух свалялся. На правой лапе плохо гнется средний палец…
Я покрутил головой:
– Здорово. А где кот?
– Нет никакого кота, – объяснил он. – Откуда кот в лесу?
– А летучие мыши?
– Мыши, как ни странно, есть, – признался волк. – Не пойму, почему филин их еще не пожрал…
– Это как раз понятно, – сообщил я, – а с кем ему общаться? Если в доме кошка с собакой дружит, то филину с мышами сам бог велел… Гм, как же туда залезть?
– Зачем?
– Помародерничать по законам военного времени.
– А сейчас военное время?
– Оно всегда военное, – огрызнулся я, что заподозрили в неблагородном желании пограбить, когда это можно назвать благородным словом собирания военных трофеев. – Вся жизнь – война, а люди в ней – патроны. В смысле, и стрелы, и мишени.
ГЛАВА 12
С высоты раздалось мощное карканье. Ворон спускался стремительно, крылья сложил, будто сокол- сапсан бьет на лету дуру-утку, на лету прокричал:
– Ведьма! Сюда ведьма на помеле!
Я расставил ноги шире, напрягся, ворон ударил в плечо, как двухпудовая гиря. Волк благоразумно отступил и встал за спиной. Как зверь честный и открытый, он не любил магию, колдунам не доверял и, будь это в его власти, всех бы извел начисто.
Спустя пару минут из-за верхушек деревьев выметнулось нечто на помеле, солнце ударило в глаза, не рассмотрел. Объект вроде бы сразу собирался идти по дуге на посадку, а то и попросту влетел бы в открытые двери, вот она, разгадка, как ведьма туда попадает, однако же, увидев незваных гостей у ее дома, ведьма сделала по всей поляне широкий круг, рассматривая нас, а мы, в свою очередь, успели рассмотреть ее.
Она приземлилась в трех шагах, старая, согнутая, с длинными седыми космами, но с моложавым подвижным лицом и острыми глазами. Из одежды отрепья, так постепенно начинает одеваться всякий, кто живет в лесу и не ходит в гости в приличное общество. Помело легко перехватила и держит на отставленной руке, обыкновенное с виду помело.
– Здравствуйте, – сказал я первым. – Извините, я уж было решил, что дом покинут.
– И сразу решил пошарить по закуткам, – добавила женщина. Голос выдавал возраст, в нем почти незаметным резонансом звучали прожитые годы. – Ладно, дело обычное… Человек ведь. Что привело в наш лес?.. И что такое удивление в глазах? Что-то во мне дивное?
– Да, – ответил я честно. – Вот эти полеты на метле.
– А что дивного? – удивилась она. – Умение летать на метле – это то, что отличает ведьму от обыкновенной женщины. Других отличий нет.
– Я о другом, – пояснил я. – На таком древке жестко же. И неудобно. Даже не представляю, как так можно на таком деликатном месте.
Она посмотрела остро, с некоторым уважением:
– Ты первым о таком спросил. Другие не задумываются. Сидит, мол, ведьма на метле и сидит, как будто на ней можно усидеть!.. Не только из-за равновесия, но и… больно же!
