Звездочка стала крупнее, обрела оранжевый цвет, разрослась, пронеслась по небу со скоростью курьерского поезда, перечеркнув черноту, теперь уже не звездочка, а огромный шар размером с барана, а следом горящий хвост, раздался сильный удар, земля вздрогнула. Сверху ударила запоздалая волна, грохот прижал нас к земле. Ворон проснулся и пронзительно закаркал.
В сотне шагов вспыхнул огонь и тут же погас, однако с той стороны слышалось потрескивание, словно горела земля или лопались камни. Я торопливо бросился к коню.
– Загасите костер, – бросил через плечо, – уходим!.. Быстрее уходим!
Волк не двинулся с места, пасть от безмерного удивления отвисла. Ворон суетливо переступал с лапы на лапу, спрашивал хриплым со сна голосом:
– Что случилось? Что вы без меня натворили?
Я торопливо седлал коня, тот пытался надуть пузо, я сердился, дурак не понимает, какой опасности подвергаемся, вот-вот могут из кратера, выбитого метеоритом, вылезти боевые треножники, а пока микробы их пожрут, они нас тепловыми лучами… А то и вылезет что-нибудь пострашнее, со времен боевых треножников нечисти расплодилось всякой и разной.
– Уходим, – повторил я. – Со всех ног!
Из леса выметнулись, как будто нам подожгли хвосты. Волк огромными прыжками несся впереди, указывая дорогу, ворон снова заснул, а я не отличу по звездам западную часть неба от восточной или северной. Если честно, то и по солнцу не отличу, но не стыжусь, а извозчики тогда на что, у меня другая специализация, узкая, не скажу какая, настолько узкая.
Небо на востоке посветлело, край земли заискрился, словно железо в горне, а небо порозовело. Птицы начали орать еще до восхода солнца, а когда оно выглянуло, мы уже отмахали с десяток миль, разогрелись, кое-кто подо мной даже вспотел.
Дальше курс держали по солнцу, вернее, ворон держал, а мы с волком неслись наперегонки, я на Рогаче, он на своих четырех. Над головой покрытое облаками небо, во все стороны простор, встречный ветер навстречу, постепенно ушла горечь, что нас так неожиданно оставили доблестный барон сэр Генрих и королева, вообще-то, неплохие компаньоны в дороге, хотя в сердце по-прежнему ворочалась тревога. Уж очень непредсказуемо повел себя барон троллей Катарган, своей дурацкой свадьбой сразу нарушил все планы.
Хотя, конечно, это с нашей точки зрения по-дурацки или даже не с нашей, а с общепринятой, а вот со своей так поступил очень даже правильно. Конечно, свадьбу бы можно и отложить, чтобы попышнее, но ясно же, что за это время и невеста сделает все, чтобы сбежать, и жених будет выкладываться, чтобы выручить, и всякая оппозиция постарается воспользоваться нарушившимся равновесием… А так, раз-два – и в дамки: все вопросы решены, можете возвращаться.
Впереди появился и начал разрастаться лесок, мы ворвались под сень ветвей, лишь чуть снизив скорость: деревья стоят редко, земля сухая и твердая, проскочили насквозь, лесок быстро поредел, превратился в чахлый кустарник. Дорогу начали перегораживать отвесные скалы, приходилось объезжать по дуге, ибо под скалами кучи камней, не успевших рассыпаться в пыль. Волк и ворон почти не показывались, но однажды я увидел их вместе: ворон на вершине высокого камня, а волк прилег под ним, оба оглядывались в мою сторону.
Я приблизился, сердце болезненно сжалось. Дикое пространство, вздыбленная земля, торчащие, как острые зубы, оголенные скалы, сколы остро блестят, еще не изгрызенные ветрами и дождями. Везде только камни, застывшая магма, жуткие трещины в земле. Ветерок лениво перегоняет с места на место серую кучу пепла, над далекой горой поднимается дымок. Земля чуть-чуть подрагивает, словно совсем близко к поверхности проносится электричка.
– А совсем недавно, – каркнул ворон, – здесь были поля… Даже город. И стада коров, сады…
Волк прорычал:
– Это когда было? Что-то не помню.
– Да лет сто тому, – ответил ворон самодовольно. – Ты не знаешь, что мы, вороны, живем по тысяче лет?
– Враки, – рыкнул волк. – Ты, пернатое, моложе шерсти на моих лапах! У тебя рот желтый.
– Это я чьи-то яйца выпил, – признался ворон. – Дуры, прямо в кустах сложили! Не я, так другой бы… Дураков надо учить.
Я сказал с укором:
– Помог бы перенести на дерево!
– Так запомнят лучше, – ответил ворон хладнокровно. – Кнут действует лучше, чем пряник. Правда, серый?
Я промолчал, на душе тоскливо, конь двигался осторожно, выбирая место, куда поставить копыто. Земля как будто сожжена, вообще нет того, что называем землей, то есть на чем росла хотя бы трава, а только голые безжизненные камни, базальтовые плиты, сколы гранита, пепел, которым засыпаны трещины.
Дни сменялись ночами, а ночи днями, мимо нас когда проплывали, а когда и проскакивали деревья, скалы. Мы переходили вброд мелкие реки, а через большие переправлялись на пароме или больших лодках. Я потерял счет дням, но все верно: мы живем не все дни, а только те, когда происходит то, что остается в памяти, а остальные, как вот эти, так… мимо, мимо.
Однажды деревья все-таки остались за спиной, а впереди распахнулись желтые поля пшеницы, ячменя, овса. По равнине кое-где округлые холмы, их облюбовали под виноградники, так жадные к солнечным лучам, на лугах тучные стада коров, множество овец, в озерах и прудах плещутся гуси, утки, иной раз их столько, что почти закрывают всю воду.
Мы ехали, осторожно расспрашивая о дороге к морю, купили коня для вьюков, ночевать старались в лесу, не привлекая внимания. Поля выглядят ухоженными, дома сперва тянулись глинобитные, затем и вовсе из добротных бревен. Дважды видели настоящие замки, правда – деревянные, всего из одного здания, но зато вокруг настоящий частокол, ворота, двое стражников. Это и есть замок, а каменные замки – это уже шик, блеск, это богатство и мощь, это верхняя ступень могущества. Такие замки встречаются не
