Генрих помог королеве взобраться в седло, она приняла его услуги с королевским достоинством, я взял горящую головешку и пошел вперед, волк бежал рядом. Темные деревья выплывали навстречу из темноты, расходились в стороны и уходили в такую же темноту за нашими спинами. Сонный ворон дремал на моем плече, королева и Генрих тихо переговаривались, в темноте очень похожие друг на друга.
Впереди блеснул серебристый свет, по ту сторону деревьев открылось бескрайнее поле, залитое от края и до края. Кони королевы и Генриха выехали из леса, копыта после мягкой лесной почвы сразу застучали суше, жестче. Генрих обернулся и вскинул руку в прощании, королева милостиво кивнула.
Ворон проснулся, сонно каркнул. Волк смотрел на меня в молчаливом ожидании. В странном лунном свете, призрачном и нереальном, далекий горизонт размылся, стал похожим на длинное облако, надвигающееся в нашу сторону широким фронтом. Мне показалось, что иногда поблескивают искорки. В солнечный день так играют блики на рыцарских доспехах, шлемах, на конской сбруе. Хорошее войско у сэра Генриха, двигается по его следам даже ночами, опережая график, спешит встать под знамена отважного барона.
– Ну вот и все… – проговорил я.
– Все? – переспросил волк. – Возвращаемся?
– Нет, – сказал я, – все со всякими попутчиками. Теперь только втроем вперед и к полной победе!
Ворон каркнул сонно:
– Я что-то пропустил?
– Да, – ответил я. – Сэр Генрих и королева встретят войско и поведут его обратно.
Ворон спросил въедливо:
– И королева поведет?
– Похоже, – согласился я. – Сэр Генрих даст ей порулить. Все-таки друзья по несчастью. Надеюсь, королева сумеет его утешить в безудержном горе. А он – ее. И потом он снова ее. В конце концов, что одна сестра, что другая – какая разница? Все бабы одинаковы.
Волк вздохнул:
– Да, люди – не волки. Это у нас любовь на всю жизнь.
– Легче всего, – объяснил я, – выбросить из сердца то, что еще не успело как следует поудобнее там обустроиться. Ты лучше думай, как нам придется искать этот проклятый остров в океане. Как там сказал оракул?
Ворон откашлялся, заговорил нараспев, как Гомер, даже глаза закрыл:
– В западном море есть удивительный остров, куда не могут приставать корабли. Там среди пальм и виноградников высится отвесная скала, куда не взобраться ни человеку, ни зверю. Ха-ха, я вот не человек и не зверь, так что мне этот закон не писан, прошу понять меня правильно, без улыбочек! На той скале руины волшебного корабля, что плавал как по воде, так и по воздуху. Ну, видали мы такие корабли, видали. На палубе того дивного корабля лежит этот ларец… Еще оракул сказал, что стерегут его огненные драконы. Я не понял, не то ларец стерегут, не то сам остров. А еще там по суше бродят двухголовые тролли. К тому же остров окружен рифами, водоворотами и прочими страстями для всяких бескрылых.
Я взглянул на небо. Звезды как звезды, одни яркие, другие тусклые. Есть еще мелкие, есть покрупнее. Говорят, как-то складываются в созвездия, хотя для меня это просто множество светлых точек на черном небе. И никаких тебе больших или малых медведиц, орионов или утиных гнезд с лосями.
– Ты грамотный, – сказал я ворону обвиняюще, чуть не добавил «а еще в шляпе», – в какой стороне, по-твоему, запад?
Ворон без колебаний ткнул клювом в направлении одной звездочки, я посмотрел на волка, тот указал лапой. Как мне показалось, на соседнюю звезду, между которыми, правда, не больше нанометра.
– Брешете, наверное, – сказал я в сердцах. – Что-то уж слишком сразу, без колебаний и вычислений! Как будто в самом деле знаете… Ладно, я оседлаю коня, сейчас выступим.
Оба спросили в один голос:
– Сейчас?.. Ночью?..
– Сейчас, – отрезал я, – ночью. Мы целый день сидели у костра, на жопах мозоли натерли. Наотдыхались, а сейчас, возможно, Темный Властелин весь белый свет к пропасти подталкивает!
Волк подумал, сказал рассудительно:
– А что, луна светит ярко. И ночью не так жарко.
Ворон смолчал, снова дремлет, вцепившись в перевязь когтями. Толстое теплое пузо лежит на моем плече, удивительно мягкое, если сравнить с теми жесткими перьями, которыми как нарочито задевает при взлете по уху. Я вернулся к коню, волк задумчиво смотрел на оставленную нам дорогую скатерть, даже дорогой кубок оставили, раз уж они возвращаются, а я один продолжаю поход.
В бесконечно далеком темном небе среди неподвижных звезд нечто сдвинулось, я всей кожей ощутил неладное, хоть и не смотрел, поспешно вскинул голову. Одна звездочка медленно двигается, словно искусственный спутник, а это нехорошо, так в этом мире не должно быть. Не столько набирает скорость, как становится все ярче…
Волк тоже вскинул морду, в глазах отразилось звездное небо. Ворон бесстыдно спит, ссылаясь на вечернюю слепоту, которую упорно отказывается называть куриной.
– Демон?.. – предположил волк. – Или дух Добра?.. Нет, демон, духи Добра ночью дрыхнут.
– Ночью Добра не бывает? – спросил я.
Волк задумался, глаза следят за звездочкой, я тоже засмотрелся, это не звездочка, а комета, проходит достаточно близко, но это не страшно, ведь комета – это видимое ничто, она почти вся из газа, так что динозавры не погибнут, если они тут есть…
