взад-вперед, сталкиваясь, сцепляясь челюстями, а то и в ярости вцепляясь один в другого.
– Пойдем, – сказал я волку, ноги еще вздрагивают, но в груди ликование, что все-таки царь природы – я, я, а не какие-то жуки с размахом крыльев три на четыре.
Сверху раздалось потрясенное:
– Удалось!.. Удалось!.. Вот так и везет дуракам.
– Это не удача, – поправил я автоматически, самому надоело, но приходится поправлять идиотов, не понимающих разницы между успехом и удачей, – это успех. Заслуженный! А вот ты…
ГЛАВА 6
Я поперхнулся, один из жуков рядом с нами поднял надкрылья, став похожим на «Фольксваген» с поднятым капотом и крышкой багажника, выметнулись тончайшие крылья, прозрачные, сразу заблестевшие на солнце мириадами искр. Это чудо часто-часто завибрировало, жук приподнялся на кончиках лап, пробежал, как балерина, на цыпочках и вдруг с надсадным ревом поднялся в воздух.
– Удирай, дурило! – заорал я. – Он твой запах чует…
Ворон, что безмятежно парил на распластанных по воздушной подушке крыльях, вздрогнул, судорожно забил ими по воздуху, а жук налетел, огромный и страшный, как истребитель Второй мировой войны. Я услышал что-то вроде удара, полетели перья, жук пронесся дальше и заложил крутой вираж, немыслимый для такого грузного тела, а тело ворона пало вниз, там жуки приподнялись на передних лапах и шарят по воздуху сяжками.
– Ворон! – зарычал волк. – Соберись, пернатый!
Крылья ворону удалось растопырить над самыми головами жуков. К счастью, никто не догадался подпрыгнуть, а он замолотил перьями, набрал высоту. Летящий жук пошел в его сторону, растопырив все шесть лап, на всех блестят страшные крючья, ворон торопливо набирал высоту, буквально ввинчиваясь в небосвод, жук пошел вдогонку. Ворон заложил крутой пируэт и ловко ускользнул от жвал и лап.
На земле пара жуков принюхались, тоже разбежались один за другим и взмыли в воздух с короткого разбега. Мы с волком заорали, предупреждая, ворон заметил и, похоже, учел, начал выделывать над нашими головами рывки, перевороты, петли, иммельманы, бочки, кобры, рывки в стороны, ложные цели. Жуки гонялись остервенело, несколько уступая в скорости, зато превосходя в размерах, в размахе растопыренных страшных крыльев.
– Это он старается показать себя, – сказал мне волк ревниво. – Обгадился, когда проворонил!
– Как он спасся?
– Да просто сам сдуру да сослепу шарахнулся на жука. Тот и схватить не успел. Хорошо, в обмороке недолго. Но сотрясение мозга заработал… надеюсь.
Мы проскользнули мимо последних жуков, те в нашу сторону не повели и щеточками. На просторе волк перевел дух, отряхнулся, шерсть встала дыбом и так осталась, слипшись.
– Найдем ручей, – сказал я, – смоешь.
Волк вздрогнул, спросил нерешительно:
– А может, пусть?
– Что, запах понравился?
– Лучше волчьего духа нет на свете, но вдруг еще жуков встретим?
– Это дело, – согласился я. – Но вдруг волков?
Волк посмотрел на меня долгим взглядом, вздохнул:
– Пора искать ручей.
Ворон показывал чудеса высшего пилотажа, доказывая преимущество пернатых над насекомыми, однако с земли взлетели еще два жука. А потом сразу три. Я прокричал:
– Набирай высоту!.. Набирай высоту!
Ворон в самом деле оказался мудрым: увидел новых охотников, тут же пошел по крутой дуге вверх. Жуки бросились следом, но постепенно отстали, а когда ворон поднялся на уровень жаворонка, один за другим начали опускаться: то ли пахучий след потеряли, то ли такие высоты не для насекомых.
Рогач несся, как ветер, грива трепещет по ветру, словно полотнище боевого прапора. Волк на ходу задирал морду, после долгой скачки наконец сами отыскали небольшое полулесное озерко, с ходу пронеслись по нему наискось, сильный запах жуков ушел вместе со струями воды, но все равно на том берегу я вымыл Рогача, а волк даже нырял с головой, освобождаясь от остатков запаха.
Ворон догнал нас не скоро, пристыженно помалкивал. Далекая горная цепь, что дразнила нас последние дни, наконец-то приблизилась, всего в двух-трех милях. Мы остановились перевести дух в лесу, по наводке ворона выбрав поляну с раскидистым дубом и обязательным родником. Расседланный Рогач сразу же отправился искать самые сочные побеги, ворон напился, покритиковал вкус, слишком много жестких солей, от них кости тяжелеют, на что волк пробормотал что-то ехидное, но не стал слушать ответ, унесся в заросли, а буквально через пять минут вернулся с задранным олененком.
Я к тому времени уже разжег костер, вместе освежевали, волк лег и задумчиво уставился в огонь, пытаясь разгадать его великую тайну, а я нанизывал ломтики мяса на шампуры и готовил угли. Внезапно волк насторожился, прорычал:
– Сюда идут!
– Лежи тихо, – предостерег я.
– Чувствую кошку, – прорычал он еще злобнее.
– Да хоть негра или демократа, – отозвался я. – В лесу все мы одной крови… хоть я что-то и сомневаюсь. Это с тобой я одной крови – точно, но чтобы с демократами…
