негромко:
– Вы спрячьтесь вон за теми кустами.
– Думаешь, – спросил я, – он откликнется?
– Лоси всегда откликаются, – ответил он с некоторой долей гордости. – Для нас вызов на бой – священен!
– Хорошо, – сказал я, – герой, значитца. Давай… бросай вызов.
Мудрый Глаз вышел на середину огромной поляны, вскинул горбоносую голову к небу, заревел громко и так страшно, что травы пригнули вершины, а с ближайшего дерева посыпались листья. Эхо долго металось между деревьями, проникло в самую чащу, оттуда что-то хрюкнуло, но, как оказалось, это прореагировало стадо диких свиней.
Подождав малость, Мудрый Глаз заревел снова. Ворон каркнул шепотом:
– Спорим, никто не явится?
– Спорим, – ответил волк азартно. – На что?
– На то, что будешь возить меня всегда, когда я восхочу!
– А если явится?
– Тогда… тогда позволю почесать меня за ухом. За средним ухом.
Я цыкнул:
– Тихо! Кто-то идет!
Мудрый Глаз тоже прислушивался, на морде и во всей фигуре столько надежды, что мне стало неловко. Затрещали кусты, на поляну вышел медведь, равнодушно посмотрел на Мудрого Глаза, почесался и пошел себе по опушке. Когда за ним сдвинулись ветви, Мудрый Глаз в тоске и тревоге заревел в третий раз. Заревел настолько мощно, что от напряжения лопнули жилы на висках и алой кровью окропили светло- оранжевую кожу.
– Не придет, – сказал ворон злорадно. – Он же поумнел, разве не слышали?
– А как же честь? – спросил волк обеспокоенно.
Ворон хотел было сказать, куда засунуть честь, но посмотрел на меня и смолчал. Далеко в лесу раздался треск. Взлетели испуганные птицы, треск приблизился, на поляну выскочил могучий разъяренный лось. Налитые кровью глаза сразу отыскали нашего приятеля. Нагнув рогатую голову, он подозрительно уставился на Мудрого Глаза:
– Что-то ты храбрый слишком… Забыл, что я тебя дважды бил?
– Дважды не считается, – ответил Мудрый Глаз высокомерно.
– Будет и трижды, – пообещал Дуболом. – Или у тебя появились сильные друзья? Я слышал, что через наш лес предназначено пройти каким-то великим героям, после чего здесь многое изменится.
Мудрый Глаз выпрямился, сказал, грозно раздувая широкие ноздри:
– Я предлагаю тебе оставить этот лес, моих самок… твой приплод я тоже оставлю себе… воспитаю, не беспокойся. За это я оставлю тебе жизнь, презренный.
Дуболом расхохотался:
– Так сразимся же!
Земля дрогнула, а деревья задрожали от сухого треска. Сцепившись рогами, они некоторое время ходили по кругу, сперва по часовой стрелке. Потом обратно, это чтоб голова не закружилась, так я понял. Устали, остановились, глядя налитыми кровью глазами друг в друга, пересиливали, шеи налились кровью, стали толстыми и побагровели.
Волк жарко шепнул в ухо:
– Ну стреляйте же, мой лорд!… Стреляйте!
– А который из них наш? – спросил я шепотом.
– А-а-а, да, вы правы, нам бы их пометить, покрасить бы… Даже запах одинаков, братья же…
Я то оттягивал тетиву, прицеливаясь то в одного, то в другого, то отпускал, не решаясь стрелять наугад, я не священник, который уверен в результатах Божьего суда: в кого стрела попадет, тот и виновен. Ворон затих, тоже не может отличить одного от другого.
Огромный лось наконец сбил наземь второго огромного лося. Тот рухнул на колени, морда в крови, с толстых губ срываются наземь хлопья желтой пены. Победитель, едва переводя дыхание, прохрипел:
– Ну… вот теперь и третий раз…
Побежденный лось пытался подняться, но ослабевшие ноги разъезжались, он ткнулся мордой в землю.
– Еще… не… все…
– Все! – взревел победитель. – Богатыри бьются до трех раз!
Я сделал поправку на ветер, на возможность земного толчка и отклонение на лунную гравитацию, что вызывает морские приливы и отливы, оттянул стрелу за ухо. Бок лося-победителя оказался на расстоянии протянутой руки, и, когда я отпустил тетиву, стрела воткнулась и задрожала у меня перед глазами.
Дуболом взревел трубно. Его огромная рогатая голова повернулась красиво и печально, а в глазах было понимание своей участи. Мудрый Глаз с трудом поднимался, его трясло, раскачивало, ноги разъезжались.
