а потом уйти нетронутой?
Она заглянула ему в глаза, которые потемнели от лихорадочного желания, и ответила настолько честно, насколько могла:
— Я не уверена, капитан. Возможно, это именно то, чего я все время хотела.
Он прикоснулся губами к шее, и ее вздох вызвал у него улыбку.
— Это первые правдивые слова, которые я услышал от тебя с тех пор, как тебя знаю.
Ее взгляд был ищущим.
— Вообще-то я никогда не лгу. Почему ты всегда думаешь обо мне самое плохое?
Его пальцы смело играли с тканью у нее на шее, и она затаила дыхание. Он медленно раздвинул материал, лаская глазами атласную грудь.
Ресницы ее затрепетали, а губы приоткрылись в безмолвном приглашении.
Он опустил голову, и его рот коснулся тугого соска. Услышав ее вздох, Торн улыбнулся, зная, что теперь он хозяин положения. Его влажный язык рисовал круги на нежной коралловой плоти до тех пор, пока она не разбухла под его губами.
— Что ты делаешь со мной? — прошептала она влажными от страсти губами. — Пожалуйста, остановись… я не… о-о-о…
Он поднял голову и заглянул в затуманившиеся зеленые глаза.
— Я тоже имею некоторый опыт, маленькая танцовщица. Скажи, что тебе нравится, и я сделаю это.
Она заерзала, когда поток неизведанных чувств ворвался в ее невинное тело.
— Нет, не делай этого. Я… я не знаю, чего хочу.
Его губы двинулись вверх по шее, и он прошептал у ее рта:
— Но всего минуту назад ты была так уверена в себе.
Когда рот Торна пленил губы Бриттани, она почувствовала, что комната покачнулась, и прильнула к нему, притягивая его ближе и раскрывая губы перед его ищущим языком. Руки Торна двинулись к талии, и он тянул тонкий костюм до тех пор, пока не стащил его по ногам вниз, при этом не прерывая своего сводящего с ума поцелуя.
— Скажи, что хочешь меня, — прошептал он ей на ухо. — Ведь хочешь же — признай это.
Бриттани понимала, что если уступит его горячему требованию, то она пропала. Она умоляюще взглянула на него.
— Не заставляй меня делать это, капитан.
Его смех был мягким, а волшебные руки двинулись к ее тугим ягодицам.
— Я никогда ни к чему не принуждал женщин, Бриттани. Почему я должен отказываться от тебя, когда ты такая спелая и готовая принять меня? — В доказательство этого он легонько поласкал пальцами бархатистую плоть. — Будешь отрицать, что хочешь меня?
Удовольствие, никогда прежде не испытываемое ею, забурлило в юном теле.
— Я хочу тебя, — призналась она сдавленно. — Да, я хочу тебя.
Ее ладонь лежала на его руке, и она почувствовала, как мускулы его вздулись, когда он взял ее на руки и отнес на кровать. Под ее взглядом он снял с себя рубашку и отшвырнул в сторону. Когда рука его легла на ремень, она смущенно отвернулась к стене, не зная, чего ждать.
Его веселый смех наполнил каюту.
— Поиграй со мной в застенчивую мисс, если тебе нравится, но мы же оба знаем, что это не так.
Когда он присел на кровать с ней рядом, она не могла заставить себя опустить взгляд ниже его широких плеч. Внезапно все, о чем ей рассказывали женщины гарема, вылетело у нее из головы. Единственной ее мыслью и желанием было ощутить на своем теле руки этого мужчины, дарующие наслаждение и пробуждающие в ней какие-то новые, глубокие чувства. Неторопливо, чувственно он притянул ее трепещущее тело к своему.
Бриттани тихо ахнула, когда их обнаженные тела соприкоснулись. Она почувствовала, как его пульсирующая плоть затвердела и обмякла от неизведанного желания. Ее тело, казалось, больше не подчинялось ей.
Ее ладонь скользнула по поросли темных волос у него на груди. Она заглянула в его пылающие голубые глаза, и у нее возникло ощущение, что она тонет.
— Я боюсь, что не доставлю тебе удовольствия, — неуверенно проговорила она.
Рот его приоткрылся, когда он взглянул на ее губы.
— Даже если я больше ничего не получу от тебя, ты уже доставила мне невыразимое удовольствие.
Полустон-полувсхлип сорвался с ее губ, и она спрятала лицо у него на груди. Неужели чувство, которое она испытывает к этому американцу, — любовь? Это наверняка больше, чем дружба, больше, чем желание, больше, чем все, испытываемое ею когда-либо прежде.
Он уложил ее на спину и навис над ней, и она стала ждать мгновения, когда он погрузится в ее тело. Тогда она будет принадлежать ему. Все произошло так быстро, что она ахнула от обжигающей боли, когда он раздвинул ей ноги и скользнул в нее.
Тело Торна задрожало, когда ее шелковистая плоть сомкнулась вокруг его пульсирующего древка. Он тихо выругался, когда наткнулся на преграду, свидетельствующую о том, что она девственница.
Он сунул руку ей в волосы и дернул на себя.
— Дьявол побери, что это еще за игра? Почему ты позволила мне верить, что Симиджин был твоим любовником, когда твое тело никогда не знало мужчины?
Она коснулась его губ своими, но он отстранился.
— Зачем, черт возьми, ты обманула меня?!
— Я никогда не говорила тебе, что была с мужчиной. Ты сам так решил.
Он был все еще внутри ее, и она подвигала бедрами, пытаясь соблазнить его, чтобы он удовлетворил это пылающее желание, которое разбудил в ней.
— Еще не поздно, — предупредил он. — Я еще не взял твою девственность. Скажи, в какую игру ты играешь?
Пробежав ладонью по его животу и почувствовав, как напряжены мышцы, Бриттани осознала, какие усилия ему приходится прилагать, чтобы сдерживать себя.
— Я хочу, чтобы ты любил меня, — призналась она. — Хочу, чтобы ты сделал из меня женщину.
— Нет, черт побери! Как это возможно?
Он бы вышел из нее, но она крепко обвила его руками. Торн почувствовал, как его решимость ускользает, когда она резким движением приподняла бедра кверху, проталкивая его сквозь тонкий барьер и забирая глубоко в свое тело.
Капельки испарины выступили у него на верхней губе, когда он снова подпал под ее чары. Она никогда не была с мужчиной, но ее тело раздувало в нем огонь, и он больше был не властен над собой. Он с силой погрузился внутрь, затем мягко отстранился, устанавливая извечный ритм.
Глаза ее потемнели от страсти, когда она подстраивалась под его движения. Он запутался пальцами в ее волосах и закрыл глаза. Она исполняла все его фантазии. Она и есть та соблазнительница, которой он ее считал. Торн скользнул глубже, и ее атласная мягкость обволокла его пульсирующий член.
— Чаровница, — пробормотал он ей на ушко. — Ты не успокоишься, пока не получишь меня всего?
Вместо ответа она выгнула спину, и он ахнул от наслаждения.
— Если б я не знал, что ты невинна, то сказал бы, что ты много упражнялась в искусстве доставлять удовольствие мужчине.
Ее дыхание овеяло ему ухо и разослало трепет наслаждения вдоль позвоночника.
— Я была рождена, чтобы дарить его тебе, — прошептала она.
Торн привлек ее к себе и крепко прижал, словно стремился растворить в своем теле. Ему не хотелось, чтобы эта ночь заканчивалась. Он хотел любить ее снова и снова.
Под вспышки молний и гулкий рокот грома Торн знакомил Бриттани с новыми, более глубокими эмоциями.
«Победоносец» покачивался и стенал под натиском шторма, но эти двое не замечали ничего, кроме
