чувствовался прочный внутренний стержень: такой мужик не предаст, не кинет в беде. Я очень дорожил дружбой с этим странным человеком. Несколько раз за время нашего знакомства разговор как бы сам собой выходил на тему прошлой жизни — до заключения, но Дорохов категорически отказывался что-либо рассказывать. Он отделывался дежурными фразами. Когда же речь заходила о его странных ежедневных отлучках с зоны, он становился очень серьезным и говорил, что лучше этого никому не знать, так все будут здоровее. Мне лишь было известно, что Иван Дмитриевич в прошлом профессор, доктор химических наук, преподавал на Химфаке МГУ. В тюрьму попал по статье 228.1, часть 3[14] . Ему дали 12 лет, восемь из которых он уже отсидел. Я как-то спросил Митрича, почему он не хлопочет об УДО[15], но он только рукой махнул: «Эх, Дэнис, меня отсюда скорее всего совсем не отпустят…»
— Ну что, молодой муж, не спится? Все о жене думаешь? Ты бы на спину перевернулся, на животе точно не уснешь! — я сначала даже не понял шутки, а потом огрел собеседника подушкой по голове. — Бей, бей, башка эта уже никому не понадобится.
— Митрич, а Митрич? — жалобно начал я.
— Ну чего тебе, столбняком замученный?
— Митрич, может расскажешь, что с тобой приключилось, а? Любопытно, мочи нет!
— Эх, Варвара… А чего рассказывать? Все банально и просто. И главная причина в том, что я был самый настоящий идиот! — повисла долгая пауза. — Слушай, а пойдем покурим?
— Митрич, ты же знаешь, я не курю… Но ради такого случая компанию тебе составлю.
— Отлично, — оживился Дорохов, — тебе скучать тоже не придется.
Мы вышли на лестницу, Дорохов закурил и, спохватившись, жестом фокусника выхватил из кармана телогрейки маленькую фляжку из нержавейки.
— На, наслаждайся!
Я открутил крошечную пробочку, в нос ударил благородный запах отличного коньяка.
— Митрич! Вот это сюрприз! Такая роскошь! Благодарю!
— Да ладно… Ну, спрашивал, слушай. Я тогда был в самом расцвете — молодой, красивый, талантливый… Студентки юные, работа солидная и, что самое важное, интересная. С женой отношения были ровные, ну такие… — повисла пауза. — Да в общем, никакие! — рука с сигаретой дрогнула, и на пол полетел отвалившийся столбик серого пепла. — Детей у нас не было — жена не могла. Вернее это она мне так говорила все время нашей совместной жизни, а на самом деле, как потом выяснилось, просто не хотела: она то спираль себе вставит, то таблетки жрет. Короче, жили мы каждый сам по себе. Я особенно не расстраивался, женского внимания хватало, да и работа занимала практически все свободное время. Вот… Все было хорошо, пока я не занялся новой темой. Короче, к наркотикам она никакого отношения не имела, просто у меня случайно получился «белый китаец». Словосочетание ничего не говорит? — я отрицательно помотал головой. — Ну понятно. Кажется еще в 70-х в Штатах изобрели новый синтетический наркотик, назвали его China white, поскольку наладили производство в Гонконге. Но в Штатах эта дурь не пошла, поскольку от нее слишком много смертей было.
— А почему?
— Сейчас расскажу, слушай. Так вот, этот самый «китаец» был веществом под названием альфаметилфентанил (AMF). Мне в принципе эта формула была известна. Вот… А я получил похожее соединение — триметилфентанил (TMF). Мне стало интересно, будет ли это соединение тоже действовать как наркотик.
— И что?
— Что-что! Это было круче «белого китайца»! Привыкание максимум с двух инъекций, кайф гораздо сильнее, чем от героина, но и ломка… Не пожелаю никому! Это наркотик-мечта для наркодилеров. Одна доза представляет собой пылинку весом в сотые доли миллиграмма!
— Правда что ли?!
— Правда, Дэнис, сущая правда. Порошком объемом с пачку сигарет можно «ширнуть» всю Москву, включая младенцев и стариков. Но в этом и его ужасающая опасность — очень велик шанс передозировки, тогда наступает угнетение дыхания и смерть. Но главным для преступного мира было то, что я попутно создал копеечную технологию производства этой дури. Если производство «белого китайца» требует серьезной химической лаборатории и существенных финансовых вложений, то «крокодил», как прозвали TMF российские наркоманы, можно производить на домашней кухне практически за копейки. Вот такие дела…
— И что же получилось дальше?
— Это были лихие годы — начало 90-х, бандиты чувствовали себя хозяевами страны. Пока я понял, какого монстра создал, информация уже просочилась на сторону. Ко мне пришли «казанские», а они тогда особенно не церемонились с несговорчивыми. Я поддался, началось производство. Деньги потекли рекой. Каюсь, что первое время я даже находил в своем положении положительные стороны: квартиры, машины, рестораны, Ницца, Монте-Карло, арендованные яхты и прочие блага современной цивилизации. Но потом до меня начали доходить печальные подробности плодов моей деятельности. Это татаро-монгольское зверье, получая колоссальные сверхприбыли, все же решило еще больше сэкономить. Дело в том, что сначала я производил чистый порошок и передавал им, а они его везли в небольшой цех, где по моим инструкциям разводили в дистиллированной воде и фасовали по ампулам. Ой! — Дорохов рассмеялся. — Один раз был такой прикол! Менты берут двух людей на продаже партии наркотиков. С одной стороны чемодан с деньгами, а с другой… Вода для инъекций в ампулах! Понимаешь, они берут анализ, а там чистая вода! Тогда еще не было нормальных технологий экспресс анализа этой дури. Так вот, при таком подходе к делу наркоман покупал готовую дозу с гарантированной концентрацией. Но бандюганы цех прикрыли и начали мешать чистый порошок с каким-то порошкообразным наполнителем, и фасовать в стандартные «чеки». Делали они это топорно, «на коленке», так что народ стал конкретно травиться, умирая от передоза. Я начал выступать, требовать, ставить ультиматумы… Ну мне и объяснили популярно мое место в этом бренном мире. Вот тогда я и решил сдать всех, пусть даже ценой собственной жизни, — мой собеседник замолчал.
— И как же тебе удалось выжить? — не выдержал я затянувшейся паузы.
— Я просто не учел, что «казанские» — это еще не боги. Нашлись структуры и покруче них, а желающих подобрать деньги, валяющиеся на дороге, сам понимаешь, всегда предостаточно. «Казанских» усмирили, меня отправили под суд, ну и известными тебе способами «уговорили» работать дальше.
— Так ты хочешь сказать, что здесь ты…
— Т-с-с-с-с-с! — Митрич прижал палец к губам. — Молчи! — Это было сказано зловещим шепотом. — Дэнис, меня понесло, и я сказал лишнее. Постарайся это забыть, иначе не только моя, но и твоя жизнь окажется в серьезной опасности.
— Нет, Митрич, но как же это возможно?! Разве это законно?! — я тоже перешел на шепот.
— Дэнис-Дэнис, а что в нашей стране делается по закону? — Дорохов выбросил окурок, взял из моей руки открытую фляжку и допил ее залпом. — Все, пошли спать! — сказал он громко.
Я долго не мог уснуть, переваривая в голове услышанное. Эх, Александр Иванович, Александр Иванович, как же тебя не хватает!
— Господи, упокой душу усопшего раба Твоего Александра! Помоги жене моей Катеньке добраться сюда без сложностей и приключений. Матерь Божия! Помоги нам примириться, дай мне сил, смирения и нужные слова… — шептали мои губы, пока сознание не погрузилось в глубокий сон.
— Господи, помоги мне добраться до места и увидеть наконец мужа, раба Твоего Дионисия, пошли мир в нашу семью, прости нам все прегрешения… Матерь Божия! Покрой Своим омофором наш брак, сделай его мирным и счастливым… Святителю отче Николае, избавь меня от любых преград на пути к любимому супругу… — шептала Катя, медленно засыпая в неудобном кресле салона экономкласса ветерана отечественного самолетостроения ТУ-154, следующего по маршруту Москва — Красноярск.
Самолет приземлился в половине шестого утра по местному времени. В Москве еще была глубокая ночь, но Катя не чувствовала усталости — впереди у нее было много дел. Она быстро сторговалась с таксистом и уже через час входила в подъезд типовой панельной пятиэтажки. Адрес и телефон Денис сообщил ей в телеграмме. Молодая хозяйка Оля сдавала квартиру для свиданий заключенных с
