— Ну, похоже на то, что две девушки были перв…
Тут настежь распахнулись двери кабинета, она не сомневалась, что Большой Джим стоял за ними, подслушивая. Энди сидел за столом, который теперь принадлежал Рендольфу, спрятав лицо в ладони.
— Убери её отсюда прочь! — гаркнул Большой Джим. — Я не желаю тебе дважды тоже самое повторять.
— Вы не имеете права запрещать ему общение и лишать информации жителей нашего города! — закричала Джулия.
— Вы не правы по обеим пунктам, — улыбнулся Большой Джим. — Слышали такое выражение: «Если вы не принадлежите к решению проблемы, значит, вы есть часть самой проблемы»? Итак, вы ничего не решаете, оставаясь здесь. Вы надоедливая вошь. И всегда были ею. Если вы сейчас же не уйдёте отсюда, будете арестованы. Предупреждаю честно.
— Прекрасно! Арестовывайте меня! Давайте, тяните в подвал! — она протянула руки, сложив запястья вместе, как под наручники.
Какое-то мгновение она была уверена, что Большой Джим сейчас её ударит. Это желание ясно читалось на его лице. Вместо этого он заговорил с Питом Рендольфом:
— Последний раз говорю: избавься от этой вши. Если будет сопротивляться, выкинь её на улицу, — и захлопнул двери.
Пряча глаза, со щеками цвета только что обожжённого кирпича, Рендольф взял её за руку. Джулия не сопротивлялась, она пошла сама. Когда проходила мимо стойки дежурного, Марти Арсенолт произнёс — скорее скорбно, чем сердито:
— Вот так. Теперь я потерял работу, моё место займёт кто-то из этих долбоебов, которые не способны отличить собственной сраки от локтя.
— Ты не потерял работу, Марти, — успокоил его Рендольф. — Я с ним поговорю, и всё будет нормально.
В следующий миг она оказалась на улице, моргая от солнечного света.
— Ну, как? — спросил Пит Фримэн. — Как там прошло?
22
Первым очухался Бэнни. Но, кроме распаренности — рубашка прилипла ему к груди, — он чувствовал себя хорошо. Он подполз к Норри и потряс девочку. Она раскрыла глаза, посмотрела на него мутными глазами. Волосы у неё прилипли к вспотевшим щекам.
— Что случилось? — спросила она. — Я, наверное, заснула. Даже видела сон, только не помню, о чём. Только то, что он был плохим. Это помню точно.
Джо Макклечи перевернулся на живот, тяжело поднялся на колени.
— Джо-Джо? — позвал Бэнни. После четвёртого класса он ни разу не обращался к своему другу Джо-Джо. — С тобой все обстоит благополучно?
— Эй. Пылал костёр из тыкв.
— Каких тыкв?
Джо потряс головой. Не смог вспомнить. Он знал единственное: ему сейчас надо в тень и допить, что там осталось в бутылке «Снепла». Потом он вспомнил о счётчике Гейгера. Извлёк его из канавы, увидев с облегчением, что тот все ещё работает — похоже, в двадцатом столетии вещи делали очень крепкими.
Джо показал Бэнни на шкалу, где было +200, хотел было показать Норри, но она засмотрелась на холм, где на верхушке Чёрной Гряды стоял сад.
— Что это? — спросила она, показывая пальцем.
Джо сначала ничего не увидел. Потом вспыхнул яркий пурпурный огонёк. Такой яркий, что тяжело было смотреть. Через паузу он вспыхнул вновь. Джо посмотрел на свои часы с намерением высчитать периодичность вспышек, но часы остановились в 16:02.
— Думаю, это то — самое, что мы ищем, — сказал он, вставая в полный рост. Боялся, что ноги будут ватными, но нет. Если не учитывать накалённость организма, чувствовал себя он вполне хорошо. — А теперь давайте убираться отсюда, пока оно нас не стерилизовало или ещё что-нибудь.
— Чувак, — сказал Бэнни. — Кому нужны дети? Они же могут родиться похожими на меня. — Однако он уже оседлал свой велосипед.
Назад они катили тем же путём, не останавливаясь на передышку, не затормозив, чтобы попить, пока не переехали мост и пока не выбрались на шоссе 119.
Соль
1
Женщины-офицеры все ещё стояли, разговаривали возле «Х-3» Большого Джима, Джеки теперь нервно курила сигарету, но, увидев Джулию, которая как раз проходила мимо них, дамы прервали свою беседу.
— Джулия? — обратилась нерешительно Линда. — Можно вас…
Джулия не остановилась. Меньше всего, чего ей хотелось сейчас в её возмущённом состоянии, это беседы с кем-то из представителей тех органов законности и того порядка, какой, похоже, теперь устанавливается в Милле. Пройдя уже полдороги к «Демократу», Джулия осознала, что злость не единственное из чувств, которые она сейчас переживает. И даже не главное из её чувств. Она остановилась под тентом с надписью «Новые & Подержанные книги» («ЗАКРЫТО ДО ОСОБОГО РАСПОРЯЖЕНИЯ» гласило написанное от руки объявление в витрине), чтобы перевести дух, но также и заглянуть вглубь самой себя. Это не заняло много времени.
— В общем-то, я напугана, — произнесла она, слегка вздрогнув от звука собственного голоса. Она не собиралась ничего говорить вслух.
Её догнал Пит Фримэн.
— Как ты, в порядке?
— Нормально, — это было вранье, но ответ прозвучал довольно решительно. Конечно, она не могла знать, что написано у неё на лице.
Потянувшись рукой себе за голову, она пригладила волосы, которые так и торчали на затылке после её дневного сна. Волосы улеглись… и вновь встали торчком. «Ещё и причёска идиотская вдобавок ко всему, — подумала она. — Очень хорошо. Финальный штрих».
— Я думал, Ренни на самом деле заставит нашего нового шефа тебя арестовать, — сказал Пит. Глаза у него были широко раскрыты, и в это мгновение он выглядел намного младше своих тридцати с чем-то лет.
— Я надеялась. — Джулия взмахнула руками, взяв в кавычки невидимый заголовок. — РЕПОРТЁР «ДЕМОКРАТА» ПОЛУЧИЛ ЭКСКЛЮЗИВНОЕ ИНТЕРВЬЮ В ТЮРЬМЕ С ОБВИНЁННЫМ В УБИЙСТВАХ.
— Джулия, что это такое у нас происходит? Не говоря уже о Куполе, что это такое? Ты видела тех ребят, тех, что пишут там заявления? Это уже пугает.
— Видела, — ответила Джулия. — И хочу об этом написать. Я хочу написать обо всём этом. А на городском собрании вечером в четверг, думаю, не только я одна буду иметь серьёзные вопросы к Джеймсу Ренни.
Она положила ладонь на предплечье Пита.
— Мне надо узнать детальнее об этих убийствах, и тогда уже я напишу из того, что буду иметь. Плюс
