предплечья два удара палашом подряд. Подставил по уму — вскользь, поэтому Добрая Голова с двух попыток не смог отрубить Кримсону ни одной руки. А третей попытки Кримсон ему не дал.
Сорвав дистанцию, Кримсон перехватил Алекса под локти и вырвал у него палаш. После этого он бросил Голову на землю и принялся бить. Бил страшно и долго, пока лицо у Алекса не превратилось в окровавленный блин, а вокруг не натекла целая лужа поганой Алексовской кровищи. Сначала Алекс еще кричал и извивался, но после нескольких особенно удачных ударов затих.
Отойдя на соседний холм, мы принялись перевязывать Кримсона, поздравлять его с победой и отпаивать водкой. Посекло его здорово, руки пришлось зашивать, но ведь и Голове прилично досталось. Кроме того, победитель, хоть и израненный — всегда победитель, а Голова лежал на песке без сознания, в луже собственной крови.
Некоторое время мы молча наблюдали за ним. Алекс лежал на песке безжизненно, словно куча тряпья, непонятно было, жив он вообще или нет. Неожиданно мы увидели, как чья-то хрупкая фигура направляется от кромки леса к безвольно лежащему Голове.
Приглядевшись, мы узнали писательницу Елену Хаецкую. (Барин всерьез собирался скинуть Хаецкую в воду с целью прославиться. Он полагал, что скинуть в воду известного писателя — важный шаг на пути к немеркнущей славе.) Хаецкая осторожно приблизилась к неподвижно лежащему Голове так, чтобы не наступить в испачканный кровью песок, и потрогала Алекса носком своего ботинка.
— А-а… — застонал Алекс. — А-а-а…
— Ты живое? — без особенного участия в голосе спросила Хаецкая. — Ну?
— Дайте пить, — простонал Голова. — Пить дайте…
— Пить? — переспросила Хаецкая, оглядываясь по сторонам и в упор не замечая нас, укрывшихся за рассыпанными кругом валунами.
— Да, пить… — снова застонал Голова.
— Вода там, — Хаецкая махнула рукой через пустошь, мимо высящихся сопок и крутобоких холмов, в направлении далекого озера. — Там и попьешь!
После этого она развернулась и молча пошла по своим делам — чем навечно заслужила наше глубокое и всеобъемлющее уважение.
Мандыгоновы яйца
«В сказках всегда есть хорошие и плохие персонажи — в зависимости от того, за что они борются, на какой находятся стороне. При этом сами герои сказок могут быть как добрыми, так и злыми. Объединим эти характеристики и посмотрим, что получилось: „хороший и добрый“ Дедушка Мороз, „хороший, но злой“ Илья Муромец, „плохой, но добрый“ Карабас Барабас, „плохой и злой“ Змей Горыныч. Так сделано, чтобы дети не путались, и не думали, что „добрый“ сразу же значит „хороший“, а „злой“ автоматически обозначает „плохой“. Читая сказки, всегда имейте это в виду!».
С одиннадцатого по тринадцатое июля Эрик устраивал в Петяярви игру по книге А. Сапковского «Ведьмак». Помогали ему в этом нелегком деле Гакхан и Халдир, а все роли Сопливобородый решил распределить между игровой общественностью следующим образом. На одном берегу неширокой заболоченной речки, в привольном сосновом бору расположились в многочисленных крепостях разномастные ролевики — все народности и расы, что представлены у Сапковского в его произведениях. На другом же берегу — на отшибе, в зарослях каких-то ебучих кустов — расположились Болгаре и мы, представляя собой, по замыслу Эрика, бригаду скоятаэлей.[114] Река властно отделила нас от остального мира, а поверх этой границы исподволь пролегла еще одна — незримая, крепко замешанная на дурных слухах, ненависти и страхе. В любой теме, покуда дело происходит среди людей, имидж решает, и решает немало. Слухи курсируют и множатся, а если почва благодатная, то из брошенных в неё семян вырастают чудовища не хуже, чем в сказке про аргонавтов. За несколько лет, что мы провели в игровой тусовке, тревожных слухов возникло немало, а уж за почвой дело не встало. Щедро удобряемые осколками прошлых событий, заботливо лелеемые нашими недоброжелателями, эти слухи наконец взошли и набрали полную силу.
И если в мире людей дурная репутация обычно базируется на каких-либо фактах — там подвела не снятая вовремя судимость, тут не с той переспал — то среди ролевиков дело обстоит куда как непросто. Возьмем за пример хотя бы то, о чем толковала Ханна — горбатая карлица, скромно величающая себя «Жрица Сатаны и сестра вампиров» — вне всяких сомнений, самая страшная баба среди всего Питерского ролевого движения.
Ханна на полном серьезе распускала про нас вот какие «тревожащие», беспокойные слухи. Грибные Эльфы, утверждала она, это вовсе не люди. Чтобы быть принятым в их коллектив, нужно сначала съездить в Каннельярви, где расположен специальный алтарь. Он связывает эту реальность с теми измерениями, что насквозь проникнуты принципом абсолютного зла, и служит Грибным Эльфам для нехороших целей. Неофита приглашают лечь на каменную плиту, после чего привязывают к жертвеннику приготовленной для этих целей колючей проволокой. Несчастного сначала колют какими-то особыми наркотиками с помощью огромных шприцев, а затем шесть человек пиздят его в течение получаса железными трубами. Это делают, по мнению Ханны, с целью погубить в человеке бессмертную душу, оставив лишь «телесную оболочку, наполненную злонамеренной пустотой». Большинство неофитов не выдерживает пыток и умирает на месте прямо посреди процедуры, но есть и редкие сволочи, которые выживают. Вот они-то и становятся Грибными Эльфами.
Трудно переоценить влияние этих и подобных этим историй на неокрепшие умы. Нелегко бывает наладить контакт с теми, кто наперед видит в тебе агрессивную нелюдь, да еще и мистически все это аргументирует. И совсем уж проблематично наладить отношения с таким человеком, который заведомо считает тебя сволочью и быдлом, а себя при этом полагает на белом коне. Прямо скажем, трудно — и не много найдется желающих!
Вот так на ровном месте появляется предвзятое отношение, из-за которого потом с некоторыми приключаются немалые беды. И раз уж нашлись такие, кому угодно было при нашем появлении кривить ебла — то чего удивляться, что нам это потихонечку стало надоедать?
Так что по разным берегам реки расположились вовсе не персонажи из мрачных басен Сапковского. Не вознеслись на этот раз к небу стены Башни Ласточки, и не полилась, как надеялись многие, на землю кровь эльфов.[115] Подготавливая игру, Сопливобородый с помощниками не учли разногласий среди электората.
В представлении большинства, на нашем берегу обосновались гопники и сволочь: алкаши, наркоманы, быдло и палаточные крадуны. Никто из этой мрази, как полагали себе обитатели так называемого «правобережья», про ролевые игры ничего не знает, и что самое главное — не хочет узнать. Тут поселились только «тупые файтеры» — ублюдки, которые только и знают, как дуплить друг друга двухметровыми кольями и плющеной арматурой. Настоящие ролевые игры — то есть театралка, культура хиппи и глубинная экология — не имеют со всем этим безобразием ничего общего. Это, так сказать, imaginations from the other side.
Мы же себе ситуацию видели немного иначе. Кучка гондонов — занавесочников и педерастов, мастеров «театралки» и почитателей женских обтягивающих лосин — хуй знает как проникла в наше движение. Теперь они ебут честным гражданам мозг своими дебатами по поводу того, как люди на играх должны себя «правильно» вести. А назавтра четверо таких спорщиков объединяются с еще четырьмя — и это уже называется «мастерская группа». Послезавтра они выпустят собственные «черные списки» и будут определять, кому можно ездить на игры, а кому нельзя.
Вокруг таких мудаков мгновенно возникает целая группа подпездышей и стукачей. Ага, блядь, спешу
