Де Бац нахмурился.
– Разве вы не говорили, что это соглашение больше недействительно?
– Говорила, но я передумала. Поиски Понталека не кажутся мне теперь настолько важной задачей. У меня есть дела поважнее, раз вы нуждаетесь во мне.
Неожиданно Питу зааплодировал, словно присутствовал на спектакле. Лаура и барон, неприятно удивленные, посмотрели на него, но журналист только добродушно улыбнулся.
– Браво! Но не могли бы мы отложить эту дискуссию до утра? Я просто умираю, как хочу спать!
Лаура рассмеялась.
– Вы правы. Идемте спать.
Она снова легла, но сон по-прежнему не шел к ней. Жан де Бац в ее доме! Лауру охватило возбуждение и еще какое-то странное чувство. Человек, которого она любила больше всех на свете, был здесь, в двух шагах от нее, а она не испытывала былой радости... Конечно же, она будет его прятать, будет защищать его, но горестное признание Мари, которая пожертвовала собой и отправилась в тюрьму, чтобы дать барону возможность бежать, придавало горький вкус любви Лауры. Она с ужасом почувствовала, что начала сомневаться в де Баце. Для нее Мари и Жан всегда были единым целым. И если иногда, когда Мари по утрам просто светилась от счастья, Лауру мучила ревность, которой она стыдилась, все же их союз был фактом, с которым не приходилось спорить. Но теперь появилась еще одна молодая женщина, называвшая себя невестой барона... И эта Мишель Тилорье явилась к сопернице и потребовала отпустить Жана, утверждая, что ждет от него ребенка. Поэтому у Лауры естественно возникал вопрос: каков Жан на самом деле и кого он любит? Неужели женщины, которых он впускает в свою жизнь, остаются для него лишь приятным развлечением, которое помогает ему на мгновение забыть о своем долге? Как узнать, каков настоящий Жан де Бац, что за душа скрывается за его непроницаемым лицом?
Лаура открыла стеклянную дверь и вышла на балкон, надеясь, что ночная прохлада успокоит бешеное биение ее сердца. Приближался рассвет, кругом царила тишина, даже листья на старых деревьях не трепетали. В этом мгновении было какое-то волшебство. Она вспомнила, как еще до замужества, приезжая в Комер, часто выходила на опушку леса встречать рассвет...
Наступающий день казался Лауре настолько важным, что она решила встретить его в саду. Спустившись вниз, молодая женщина села на каменную скамью спиной к молчаливому дому, подняла лицо к небу и стала ждать. Небосвод постепенно стал сиреневатым, потом нежно-розовым, затем появились золотые и пурпурные отблески, предвещающие восход солнца. Лаура вздрогнула. Этот рассвет напоминал великолепный, захватывающий, но кровавый закат... Молодая женщина долго смотрела на восходящее солнце, не замечая, как бежит время. Жуан нашел ее в саду.
– Вы не спали, не правда ли? – сказал он, и это был не вопрос, а утверждение.
– Вы тоже, я полагаю? Или вы просто ранняя пташка? В любом случае это к лучшему. Я должна поговорить с вами.
– Вероятно, о том, что произошло этой ночью, и о том, что ждет нас в ближайшие дни?
Голос Жуана звучал спокойно, холодно, бесстрастно, но, ко-гда Лаура взглянула на него, она увидела, какое напряженное у него лицо.
– Сядьте рядом, – мягко сказала она, коснувшись железного крюка, который заменял Жоэлю потерянную руку.
– Простите, но я предпочитаю стоять. Так будет лучше, если вы решили меня отослать.
– А по-вашему, я должна так поступить?
– Не знаю. Это вам решать...
– Вы так полагаете? Тогда я задам вам другой вопрос. Вы этого хотите?
– Не важно, чего я хочу. Скажем прямо: я должен уехать?
– Возможно... Я не сомневаюсь в вашей привязанности, но вы не обязаны всюду следовать за мной. Вы никогда не скрывали от меня своих взглядов, и я знаю, что вы настоящий, истинный сторонник Республики в самом лучшем и благородном смысле этого слова. Человек, который будет жить здесь некоторое время, – ваша полная противоположность. Он, как и его предки, всей душой предан королю. Он отказался от попыток спасти королеву лишь потому, что теперь это абсолютно невозможно. Но он хочет освободить маленького короля, который живет сейчас в Тампле, а я хочу, чтобы стала свободной его сестра, принцесса Мария- Терезия. Я полюбила ее, потому что она немного напоминает мне мою Селину.
– Мне все это известно, и вам незачем уговаривать меня. Когда мы уехали из Канкаля, я поехал с вами не только потому, что хотел защитить вас от Понталека и попытаться спасти вашу мать – да хранит господь ее душу. Я решил, что должен быть рядом с вами, чтобы прийти вам на помощь при малейшей опасности, уберечь вас от горя...
– Так вы останетесь? – спросила взволнованная Лаура.
– Неужели вы в этом сомневались? Я не могу вас покинуть в тот час, когда опасность стоит на пороге. Я всюду буду сопровождать вас, и вы всегда можете на меня рассчитывать. При необходимости я готов убить вас, чтобы спасти от эшафота... Но не забывайте об одном: я служу вам, а не тому человеку, что спит наверху, – добавил Жуан, бросив суровый взгляд на второй этаж, где еще были закрыты ставни.
– Он вам не нравится?
– Нет. Несмотря на то, что он спас вас. Этот человек не нравится мне, потому что он приносит несчастье женщинам, хотя я не могу не испытывать восхищения перед его храбростью.
– Он приносит несчастье женщинам?
– Конечно! Для барона де Баца главное – риск, приключения, а женщинам нет места в его жизни. Он берет все и не дает взамен ничего. Если он причинит вам зло, то будет иметь дело со мной!
Жуан поклонился и ушел. Несмотря на угрозу, прозвучавшую в его последних словах, Лаура почувствовала облегчение. Ей было бы больно расстаться с таким другом – а она считала его именно другом, а не слугой. Жуан был молчаливым, но верным и надежным человеком.
Через некоторое время на крыльцо вышли два солдата Национальной гвардии, их провожал явно повеселевший Жуан.
– Я вернусь вечером, – сказал де Бац. – Возможно, я буду выглядеть иначе, так что не удивляйтесь. Пожалуй, будет лучше, если вы дадите мне ключ.
– Разве вам не опасно выходить? – возразила Лаура.
Барон рассмеялся:
– Неужели вы думали, что я спрячусь у вас, закрою все окна и двери и не высуну больше носа на улицу? Вы не должны ничего менять в ваших привычках ради меня. Просто предоставьте мне возможность уходить и возвращаться в любое время. Если мне понадобится собрать в вашем доме друзей, я заранее попрошу у вас на это разрешения.
Он уже собрался уйти, но молодая женщина снова задержала его:
– А что будет с Мари?
– Именно ее судьбой я и собираюсь сейчас заняться.
– Может быть, вы позволите на этот раз действовать мне? У меня есть одна идея...
– Что за идея?
Тон барона был настолько холоден, что Лаура немедленно пожалела о своем порыве. В конце концов, ей не требуется разрешение Жана, чтобы попытаться вызволить Мари из тюрьмы.
– Мы поговорим об этом вечером.
Де Бац долго смотрел на Лауру, но она явно не собиралась ничего ему говорить. Пожав плечами, он вышел за калитку, а Лаура тут же поднялась наверх и позвала Бину, чтобы та помогла ей одеться. Она слишком хорошо помнила, что такое тюрьма, чтобы не попытаться спасти Мари, которая год назад приняла как сестру незнакомую отчаявшуюся женщину, желавшую только одного – умереть...
Час спустя Лаура почти бежала по аллее, ведущей к дому Тальма. Приблизившись к широкому крыльцу, она замедлила шаг – даже сквозь закрытые окна и двери до нее донесся шум ссоры. Этого только не хватало! Ей было необходимо поговорить с Тальма в тишине и покое.
Из кухни выглянула Кунегонда и, кивнув Лауре, тяжело вздохнула.
– И вот такой гвалт с полуночи! На вашем месте... гражданка, я бы дважды подумала, прежде чем туда войти. – Кухарка была не в ладах с новыми правилами этикета, но все же иногда она употребляла принятые в это время обращения.