Я с Иоанном — крылья исчисляя.[1093]106 Двуколая, меж четырех зверейПобедная повозка[1094] возвышалась,И впряженный Грифон[1095] шел перед ней.109 Он крылья так держал, что отделяласьСрединная от трех и трех полос,И ни одна разъятьем не ломалась.112 К вершинам крыл я тщетно взгляд вознес;Он был золототел, где он был птицей,А в остальном — как смесь лилей и роз.115 Не то, чтоб Август равной колесницейНе тешил Рима, или Сципион,[1096] —Сам выезд Солнца был бедней сторицей,118 Тот выезд Солнца, что упал, спален,Когда Земля взмолилася в печалиИ Дий творил свой праведный закон.[1097]121 У правой ступицы, кружа, плясалиТри женщины; одна — совсем ала;Ее в огне с трудом бы распознали;124 Другая словно создана былаИз плоти, даже кости, изумрудной;И третья — как недавний снег бела.127 То белая вела их в пляске чудной,То алая, чья песнь у всех заразТо легкой поступь делала, то трудной.[1098]130 А слева — четверо вели свой пляс,Одеты в пурпур, повинуясь ладуОдной из них, имевшей третий глаз.[1099]133 За этим сонмищем предстали взглядуДва старца, сходных обликом благимИ твердым, но несходных по наряду;136 Так, одного питомцем бы своимСчел Гиппократ, природой сотворенныйНа благо самым милым ей живым;139 Обратною заботой поглощенный,Второй сверкал столь режущим мечом,Что я глядел чрез реку, устрашенный.[1100]142 Прошли смиренных четверо[1101] потом;И одинокий старец, вслед за ними,Ступал во сне, с провидящим челом.[1102]145 Все семь от первых ризами своимиНе отличались; но взамен лилейВенчали розы наравне с другими148 Багряными цветами снег кудрей;Далекий взор клялся бы, что их лицаОгнем пылают кверху от бровей.151 Когда со мной равнялась колесница,Раздался гром; и, словно возбраненБыл дальше ход, святая вереница154 Остановилась позади знамен.[1103]ПЕСНЬ ТРИДЦАТАЯ1 Когда небес верховных семизвездье,Чьей славе чужд закат или восходИ мгла иная, чем вины возмездье,4 Всем указуя должных дел черед,Как указует нижнее десницеТого, кто судно к пристани ведет,