Поверх воды скользила, как челнок.97 Когда блаженный берег был над нами,«Asperges me»,[1131] — так нежно раздалось,Что мне не вспомнить, не сказать словами.100 Меж тем она, взметнув ладони врозь,Склонилась надо мной и погрузилаМне голову, так что глотнуть пришлось.[1132]103 Потом, омытым влагой, поместилаМеж четверых красавиц[1133] в хоровод,И каждая меня рукой укрыла.106 «Мы нимфы — здесь, мы — звезды в тьме высот; [1134]Лик Беатриче не был миру явлен,Когда служить ей мы пришли вперед.[1135]109 Ты будешь нами перед ней поставлен;Но вникнешь в свет ее отрадных глазСреди тех трех, чей взор острей направлен».[1136]112 Так мне они пропели; и тотчасМы перед грудью у Грифона стали,Имея Беатриче против нас.115 «Не береги очей, — они сказали. —Вот изумруды, те, что с давних порОружием любви тебя сражали».118 Сто сот желаний, жарче, чем костер,Вонзили взгляд мой в очи Беатриче,Все на Грифона устремлявшей взор.121 Как солнце в зеркале, в таком величьеДвусущный Зверь в их глубине сиял,То вдруг в одном, то вдруг в другом обличье.[1137]124 Суди, читатель, как мой ум блуждал,Когда предмет стоял неизмененный,А в отраженье облик изменял.127 Пока, ликующий и изумленный,Мой дух не мог насытиться едой,Которой алчет голод утоленный, —130 Отмеченные высшей красотой,Три остальные, распевая хором,Ко мне свой пляс приблизили святой.133 «Взгляни, о Беатриче, дивным взоромНа верного, — звучала песня та, —Пришедшего по кручам и просторам!136 Даруй нам милость и твои устаРазоблачи, чтобы твоя втораяЕму была открыта красота!»[1138]139 О света вечного краса живая,Кто так исчах и побледнел без снаВ тени Парнаса, струй его вкушая,142 Чтоб мысль его и речь была властнаИзобразить, какою ты явилась,Гармонией небес осенена,145 Когда в свободном воздухе открылась?ПЕСНЬ ТРИДЦАТЬ ВТОРАЯ1 Мои глаза так алчно утолялиДесятилетней жажды[1139] жгучий зной,Что все другие чувства мертвы стали;4 Взор здесь и там был огражден стенойНевнятия, влекомый неуклонноВ былую сеть улыбкой неземной;
