И оперил ее, над ней кружа.[1155]127 Как бы из сердца, горестью больного,С небес нисшедший голос произнес:«О челн мой, полный бремени дурного!»130 Потом земля разверзлась меж колес,И видел я, как вышел из провалаДракон, хвостом пронзая снизу воз;133 Он, как оса, вбирающая жало,Согнул зловредный хвост и за собойУвлек часть днища, утоленный мало.136 Остаток, словно тучный луг — травой,Оделся перьями, во имя цели,Быть может, даже здравой и благой,139 Подаренными, и они оделиИ дышло, и колеса по бокам,Так, что уста вздохнуть бы не успели.[1156]142 Преображенный так, священный храмЯвил семь глав над опереньем птичьим:Вдоль дышла — три, четыре — по углам.145 Три первые уподоблялись бычьим,У прочих был единый рог в челе;В мир не являлся зверь, странней обличьем.[1157]148 Уверенно, как башня на скале,На нем блудница наглая сидела,Кругом глазами рыща по земле;151 С ней рядом стал гигант, чтобы не смелаНичья рука похитить этот клад;И оба целовались то и дело.[1158]154 Едва она живой и жадный взглядКо мне метнула, друг ее сердитыйЕе стегнул от головы до пят.157 Потом, исполнен злобы ядовитой,Он отвязал чудовище и в лесЕго повлек, где, как щитом укрытый,160 С блудницей зверь невиданный исчез.[1159] ПЕСНЬ ТРИДЦАТЬ ТРЕТЬЯ1 «Deus, venerunt gentes»,[1160] — то четыре,То три жены, та череда и та,Сквозь слезы стали петь стихи Псалтири.4 И Беатриче, скорбью повита,Внимала им, подобная в печали,Быть может, лишь Марии у креста.7 Когда же те простор для речи дали,Сказала, вспыхнув, как огонь во тьме,И встав, и так слова ее звучали:10 «Modicum, et non videbitis me;Et iterum, любимые сестрицы,Modicum, et vos videbitis me».[1161]13 И, двинувшись в предшествии седмицы,[1162] Мне, женщине и мудрецу[1163] — за нейИдти велела манием десницы.16 И ранее, чем на стезе своейОна десятый шаг свой опустила,Мне хлынул в очи свет ее очей.19 «Иди быстрей, — она проговорила,Спокойное обличие храня, —