Новая жизнь. Божественная комедия

И оперил ее, над ней кружа.[1155]

127 Как бы из сердца, горестью больного,
С небес нисшедший голос произнес:
«О челн мой, полный бремени дурного!»

130 Потом земля разверзлась меж колес,
И видел я, как вышел из провала
Дракон, хвостом пронзая снизу воз;

133 Он, как оса, вбирающая жало,
Согнул зловредный хвост и за собой
Увлек часть днища, утоленный мало.

136 Остаток, словно тучный луг — травой,
Оделся перьями, во имя цели,
Быть может, даже здравой и благой,

139 Подаренными, и они одели
И дышло, и колеса по бокам,
Так, что уста вздохнуть бы не успели.[1156]

142 Преображенный так, священный храм
Явил семь глав над опереньем птичьим:
Вдоль дышла — три, четыре — по углам.

145 Три первые уподоблялись бычьим,
У прочих был единый рог в челе;
В мир не являлся зверь, странней обличьем.[1157]

148 Уверенно, как башня на скале,
На нем блудница наглая сидела,
Кругом глазами рыща по земле;

151 С ней рядом стал гигант, чтобы не смела
Ничья рука похитить этот клад;
И оба целовались то и дело.[1158]

154 Едва она живой и жадный взгляд
Ко мне метнула, друг ее сердитый
Ее стегнул от головы до пят.

157 Потом, исполнен злобы ядовитой,
Он отвязал чудовище и в лес
Его повлек, где, как щитом укрытый,

160 С блудницей зверь невиданный исчез.[1159]

ПЕСНЬ ТРИДЦАТЬ ТРЕТЬЯ

1 «Deus, venerunt gentes»,[1160] — то четыре,
То три жены, та череда и та,
Сквозь слезы стали петь стихи Псалтири.

4 И Беатриче, скорбью повита,
Внимала им, подобная в печали,
Быть может, лишь Марии у креста.

7 Когда же те простор для речи дали,
Сказала, вспыхнув, как огонь во тьме,
И встав, и так слова ее звучали:

10 «Modicum, et non videbitis me;
Et iterum, любимые сестрицы,
Modicum, et vos videbitis me».[1161]

13 И, двинувшись в предшествии седмицы,[1162]
Мне, женщине и мудрецу[1163] — за ней
Идти велела манием десницы.

16 И ранее, чем на стезе своей
Она десятый шаг свой опустила,
Мне хлынул в очи свет ее очей.

19 «Иди быстрей, — она проговорила,
Спокойное обличие храня, —